Важный момент — я специально дал Крюкову его разыграть. Аргумент «наши, пусть послабее, но вовремя» — это аргумент для хозяйственников, которые понимают: ждать технику — значит терять сроки, терять сроки — значит терять урожай, терять урожай — значит не выполнять план.

Председатель с медалями стоял в стороне и смотрел на поле молча. Потом — негромко:

— У меня — сорок гектаров залежи есть. Не поднял.

— Почему? — спросил я.

— Технику не дали. Просил в МТС — сказали, нет.

— Просили в начале сезона или за полгода?

Он посмотрел на меня. Помолчал.

— В начале, — признал он.

— За полгода — дают, — сказал я. — Не всегда. Но — чаще.

Он кивнул. Медали звякнули.

Антонина встретила делегацию у ворот фермы — в белом халате, в резиновых сапогах, с видом директора крупного предприятия, принимающего почётных гостей. Это было немного комично — белый халат поверх телогрейки, — но Антонина делала это с такой хозяйской уверенностью, что через минуту перестаёшь замечать телогрейку и начинаешь видеть только уверенность.

— Добро пожаловать в наш коровник, — сказала она. — Прошу — с краёв не пугать, они спокойные, но посторонних не любят.

«Они» — это двести голов чёрно-пёстрой, которые в новом коровнике жили по регламенту, разработанному Антониной и мной вместе в конце семьдесят девятого. Регламент включал: молокопровод, танк-охладитель, посекционное содержание, режим кормления по нормам, записанным в тетрадь, которую Антонина держала у доильного аппарата.

Коровник произвёл впечатление.

Это было видно по тому, как делегация вошла и остановилась — просто остановилась, огляделась. Не потому, что что-то необычное — коровник как коровник: стойла, поилки, молокопровод. Но — чистый. Без запаха, который обычно ассоциируется с понятием «советская животноводческая ферма». Хорошо освещённый — три лампочки работали из трёх, что по меркам эпохи было уже достижение. Коровы стояли спокойно.

— Надои? — спросил один из председателей.

— Сейчас — тринадцать литров в сутки на голову, — ответила Антонина. — В прошлом году в среднем было одиннадцать и шесть. Растём.

— За счёт чего?

— За счёт кормления, — сказала Антонина просто. — Кормов вдосталь. Режим соблюдаем. Ветеринар — раз в две недели. Ну и — новый коровник. Животным тоже важно, где жить.

Последнее было сказано совершенно серьёзно — не для красного словца. Антонина в это верила. И, по цифрам, была права.

Молодой председатель — тот, что был примерно мой ровесник — остановился у молокопровода. Потрогал трубу, проследил взглядом до танка.

— Молокопровод — откуда?

— Через Тараканова, — сказал я. — Облснаб. Заявку подавали в начале семьдесят девятого, пришло в конце того же года.