— Можно повторить, — сказал я. — Не всё сразу. По частям.

— Что — в первую очередь?

Я подумал секунду.

— Агроном. Найдите хорошего агронома и не мешайте ему работать. Это — первое.

Он кивнул. Медали снова звякнули — тихо, как маленький колокол.

— Спасибо, — сказал он. И пошёл к «газику».

Вторая делегация появилась через девять дней.

На этот раз — из самого Курска. Не председатели — методисты обкомовского отдела, которые собирали «передовой опыт» для методических материалов. Четыре человека с блокнотами и деловым видом людей, у которых план по «передовому опыту» такой же, как у меня план по зерну: надо выполнить.

Я им рассказал. Они записали. Один фотографировал — плёночным аппаратом, без согласования со мной, что по-хорошему не очень правильно, но — пусть. Фотографии коровника в методическом материале обкома — это реклама, которую я бы за деньги не купил.

Третья делегация — через неделю. Из Льговского района, восемь человек.

Четвёртая — ещё через пять дней.

К середине марта у меня появилось устойчивое ощущение, что «Рассвет» превращается в туристический объект.

Кузьмич пришёл в правление в среду, когда очередная группа — на этот раз из Фатежского района, семь человек — только уехала, и я сидел за столом с чашкой остывшего чая и думал о том, что сегодня успел сделать из реальных дел. Список был неутешительным.

— Палваслич, — сказал Кузьмич, закрыв за собой дверь.

— Кузьмич, — сказал я.

— Разговор есть.

— Садись.

Он сел. Снял шапку, положил на колени. Это был знак: разговор серьёзный. Шапку на колени Кузьмич клал только когда собирался сказать что-то важное.

— Значит, так, — начал он. — Вчера приезжали из Обоянского. Сегодня — из Фатежского. Завтра, говорят Нина, ещё кто-то едет. Это — хорошо. Ты молодец. Я понимаю.

— Но, — сказал я.

— Но, — согласился Кузьмич. — Палваслич. У меня бригада. Апрель — через три недели. Мне сейчас надо — люди, план, семена, удобрения. Мне надо Крюкова на поле, а не на экскурсии. Мне надо тебя — в правлении, а не с делегациями. Когда пахать будем, Палваслич?

Совершенно справедливая претензия, выраженная с кузьмичёвской прямотой. Без обид, без лишних слов. Просто: вот проблема, вот я, вот ты, давай решать.

Я поставил чашку.

— Ты прав, — сказал я.

— Знаю, что прав.

— Поэтому. — Я взял блокнот. — Делегации — два раза в месяц, не чаще. По вторникам, с десяти до четырёх. Всё остальное время — работа. Кто хочет приехать в другое время — приедет в следующий вторник.

Кузьмич подумал.

— Две в месяц — это ещё терпимо, — признал он.

— Ага. Крюков — в поле по расписанию. На делегациях — только если агрономический вопрос, иначе — я сам объясняю общую часть, детали — по телефону потом.