— Долго.

— Год — это быстро, — сказал я.

Он усмехнулся. Хороший знак: человек с юмором — понимает реальность.

— Меня зовут Медведев, — сказал он, протянув руку. — Дмитрий Сергеевич. «Дружба», Горшеченский район.

— Дорохов, — ответил я. — Павел Васильевич.

— Я знаю, — сказал он. — Я вас слушал в Курске. Приехал именно поэтому.

Мы пожали руки — крепко, по-деловому.

Медведев. Запомним.

После фермы — обед в правлении. Люся расстаралась: щи, картошка, хлеб, в торжественном углу — запотевший графин с чем-то прозрачным, который явно не с водой. Кто принёс графин — вопрос открытый, но Люся поставила его так деловито, что спрашивать как-то неловко.

За столом — разговаривали.

Это — важная часть, которую часто недооценивают: не осмотр фермы, не цифры в докладе, а — обед за одним столом. Когда люди едят вместе, они разговаривают иначе. Без протокола. Без «товарищ председатель». Просто — мужик с мужиком, о деле.

Я сидел рядом с Гавриловым и слушал.

Медвенский район — хозяйства средние. Один передовой — колхоз «Путь Ленина», два отстающих. Техники — вечно не хватает. С кадрами — молодёжь уходит в Курск, не держать. Гаврилов говорил об этом без жалоб — констатировал, как констатируют климат: вот такая погода, и с ней надо работать.

— У вас молодёжь держится? — спросил он.

— Держится, — сказал я. — Не вся, но — лучше, чем три года назад.

— За счёт чего?

— Зарплата. Жильё — один дом построили в семьдесят девятом, ещё один планируем. Работа — с результатом: люди понимают, зачем работают. Это — важнее, чем кажется.

Гаврилов подумал.

— Зарплата — это фонд, — сказал он. — Фонд — это план. План — это норматив. Норматив — это выше нас.

— Норматив — это потолок, — согласился я. — Но фонд материального поощрения — отдельная статья. Туда идёт часть сверхплановой прибыли. Там — манёвр есть.

— Где читали?

— В постановлении Совмина тысяча девятьсот семьдесят шестого года.

Он поднял бровь. Я понял — не все читают постановления Совмина. Это, в принципе, понятно: читать их — то ещё удовольствие. Но иногда там встречаются полезные вещи.

— Дайте реквизиты, — сказал Гаврилов.

— Дам. — Я сделал пометку в блокноте.

Медведев, который сидел через два человека, поймал мой взгляд и кивнул: слышал, записал. Правильный парень.

Пожилой председатель с медалями — его звали Харченко, из «Победы» — ел щи, молчал, но слушал. Это тоже информация: человек, который молчит за столом, не значит, что ему неинтересно. Иногда — наоборот.

После обеда, когда делегация собиралась к машинам, Харченко подошёл ко мне.

— Дорохов, — сказал он. — Скажи мне прямо. Это у тебя — уникальный колхоз или — можно повторить?