– Нет, только не Кайл.
Джеб хмыкнул:
– Да уж, он заставил нас поволноваться, когда в прошлый раз свалил один. Иногда вообще не думает. Может, Иэн?
– Этот, наоборот, думает слишком много.
– Брандт?
– Для долгих рейдов не годится. Через пару недель начнет паниковать, наделает ошибок.
– Тогда предложи свой вариант.
Шли секунды. Джаред повздыхал, но так ничего и не сказал.
– Может, отправить Иэна и Кайла вдвоем? – спросил Джеб. – Они друг друга уравновесят.
Джаред застонал:
– Как в прошлый раз? Ладно, понял. Кроме меня ехать некому.
– Ты лучший, – подтвердил Джеб. – С твоим появлением наша жизнь изменилась.
Мы с Мелани удовлетворенно кивнули.
Джаред – волшебник. Мы с Джейми чувствовали себя в полной безопасности. С ним нас ни разу не застукали. Если бы в Чикаго отправился он, а не я, у него бы все получилось.
Джаред дернул плечом в мою сторону.
– А как же?..
– Я буду за ней присматривать по мере возможности. Кстати, возьми-ка с собой Кайла. Так будет проще.
– Кайл уедет, ты присмотришь по мере возможности… но этого недостаточно. Тварь… долго не протянет.
Старик пожал плечами:
– Я сделаю все, что в моих силах. Больше ничего не обещаю.
Джаред медленно покачал головой.
– Сколько ты собираешься здесь сидеть? – спросил Джеб.
– Не знаю, – прошептал Джаред.
Последовало долгое молчание. Джеб принялся насвистывать. Наконец Джаред шумно выдохнул:
– Я уеду сегодня ночью. – В его голосе звучало смирение и в то же время облегчение. Вернувшись к прежним обязанностям, которые исполнял до моего появления, он будто снял с плеч тяжкую ношу и возложил другую, более приятную.
Джаред отказался от попыток сохранить мне жизнь, позволив природе – точнее, правосудию толпы – сделать свое дело. Меня убьют, но он не станет горевать и не будет никого винить. Все это я услышала в четырех словах.
Есть человеческое выражение, обозначающее сильное горе: «разбитое сердце». Мелани и сама когда-то его употребляла. Я считала его художественным преувеличением, не относящимся к реальности, как «золотые руки», а потому не ожидала резкого укола в груди. Тошнота, затрудненное дыхание, наворачивающиеся слезы – да, возможно. Но мучительная боль, раздирающая грудную клетку?..
Внутри что-то сжималось, рвалось, тянулось в разные стороны. Сердце Мелани тоже разбилось, и это было отдельное ощущение, будто мы вырастили второй орган, дабы компенсировать раздвоенность сознания. Два разума, два сердца. Двойная боль.
Он уходит, – прорыдала Мелани.–Мы больше никогда его не увидим. Ее не смущало, что мы погибнем. Мне хотелось заплакать вместе с ней, но кому-то же нужно сохранять ясность рассудка. Я закусила губу, сдерживая стон.