Я осталась одна, наедине с болью и ужасом, от которых уже не избавиться. Никогда не забуду это жуткое зрелище, оно будет преследовать меня до конца моих дней.
Я не знала, как скорбеть. Не по людским же обычаям оплакивать погибшие Души, безымянного растерзанного малыша, лежащего на металлическом столе. На Истоке мне скорбеть не приходилось, я не ведала, как это происходит на родине, поэтому вспомнила планету Летучих мышей: вполне уместно, ведь здесь темным-темно. Летучие мыши выражали скорбь молчанием – они неделями не пели, и тоска по музыке заглушала боль утраты. Там я впервые потеряла друга: ночью рухнуло дерево, его не успели вытащить из покалеченного носителя. Гармония-несущаяся-ввысь, так бы звали его на Земле. Перевод неточный, но близкий. В его смерти не было ужаса, лишь печаль. Несчастный случай.
Бульканье ручья ничем не напоминало наши песни, не мешало мне горевать. Я обхватила себя руками и принялась оплакивать ребенка и вторую Душу, погибшую вместе с ним. Моих родных, мою семью. Если бы я нашла способ выбраться из подземелья и предупредить Искателей, их истерзанные останки не валялись бы в залитой кровью пещере.
Мне хотелось рыдать от горя, но так поступали люди, поэтому я сомкнула губы и съежилась во тьме, удерживая боль внутри.
Мое молчание, мой траур нарушили всего через несколько часов.
Голоса эхом разносились по пещерам, звали меня, ожидая ответа. Потом зажглись лампы. Не тусклые голубые светильники, а большие фонари, чьи ярко-желтые лучи разрезали тьму. Впрочем, даже с прожекторами поиски увенчались успехом только с третьей попытки.
Наконец луч высветил мою фигуру. Послышался облегченный вздох.
– Нашел! Скажи остальным, пусть возвращаются! Она здесь!
Голос знакомый, но имя больше не имеет значения: очередное чудовище.
– Анни! Анни! Что с тобой?
Я не подняла голову, не открыла глаза. Я оплакивала погибших.
– Где Иэн?
– Может, привести Джейми?
– У него болит нога, пусть лежит.
Джейми. При звуке этого имени я содрогнулась. Мой Джейми, он тоже чудовище. Такой же, как все. Мой Джейми. Мысль о нем причиняла физическую боль.
– Где она?
– Здесь, Джаред. Она… не отвечает.
– Мы ее не трогали.
– Дайте фонарь и уходите, – сказал Джаред. – Ваша помощь больше не нужна. Не толпитесь.
Раздался шорох – монстры отошли, но недалеко.
– Ребята, я серьезно. Вы только мешаете. Ступайте.
Шарканье стало громче – люди начали расходиться. Постепенно шаги затихли.
– Ну вот, Анни, остались только мы с тобой, – наконец произнес Джаред. – Слушай, я понимаю, для тебя все выглядело… ужасно. Мы не хотели, чтобы ты видела. Прости.