Что-то в глубине его взгляда вспыхивает жаром, и я почти физически ощущаю его, пока он изучает моё лицо.

— Я никогда не встречал никого похожего на тебя, принцесса.

— Здесь, в Крейвенхолте, — с лёгкой улыбкой поддразниваю я.

— Нигде, — поправляет он хриплым, почти сорванным голосом.

Жаркая волна разливается по моей груди.

— Тогда я сочту это комплиментом.

Он искренне кивает.

— И правильно. Ты должна так считать. Ты меня завораживаешь. Гипнотизируешь. Околдовываешь.

Воздух между нами становится почти осязаемым. Я уже потеряла счёт секундам… минутам с тех пор, как исчезла из галереи. Мне не хочется возвращаться. Хочется остаться здесь, в этом мгновении, и найти способ хоть ненадолго забыться рядом с Реном. Но я чувствую тяжесть уходящего времени.

— Но теперь, когда ты помолвлена… — произносит он, вырывая меня из хаоса собственных мыслей, — …этого уже никогда не случится.

Вопрос снова остаётся невысказанным.

Я отвожу взгляд к стене, где висит портрет короля во всём его грозном великолепии. Его ледяные глаза словно продолжают следить за нами.

— Таков порядок вещей, — тихо отвечаю я.

Я замечаю, как меняется выражение его лица, хотя он тут же пытается скрыть это быстрым движением.

— Конечно, — говорит он.

Затем осторожно касается моей щеки.

Дыхание замирает.

— Но это имеет значение лишь тогда, когда мужчина сам достоин чести, не так ли?

Я сглатываю, против собственной воли чуть сильнее прижимаясь щекой к его ладони.

— А ты ведь всего лишь шут. Не такой уж достойный чести человек.

Он делает ещё полшага ближе.

— Признаюсь… — его голос становится низким, почти хриплым, — никогда в жизни мне так не хотелось оказаться бесчестным, принцесса.

Его большой палец медленно проводит по линии моей скулы. Мои веки сами собой закрываются. Я ещё сильнее склоняюсь к его ладони. Ровно настолько, чтобы она полностью обхватила мою челюсть.

И, Морришан, помоги мне…

Я молча умоляю его стать бесчестным. Украсть у меня поцелуй. Прямо сейчас. Избавить меня от необходимости самой просить о нём. Мои руки сами поднимаются и ложатся ему на грудь. Под ладонью бешено колотится его сердце. Секунды тянутся одна за другой. Я открываю глаза. И вижу, сколько мучительной боли скрыто в его взгляде.

Шрам, пересекающий его глаз, ловит тусклый свет, серебристо-белой полосой выделяясь под тенью брови. Его губы слегка приоткрываются. Зрачок почти полностью поглощает цвет радужки. Большой палец замирает на моей щеке. Рен медленно выдыхает и опускает голову, пока его лоб не касается моего.

Это прикосновение такое невинное…

…и такое сокрушительное,