И в этот миг ладонь Алдрика ложится ей на плечо. Длинные пальцы смыкаются на её шее. Мгновение рушится. Он притягивает её к себе и впивается в её губы поцелуем, заставляя меня смотреть на это, а шум крови в ушах заглушает ликующие крики всего двора.

Я поднимаюсь на ноги. Выплёвываю хлеб, зажатый между зубами. Раскалённое лезвие ярости вспарывает меня изнутри. Чем дольше длится эта ночь, тем туже сворачивается страх где-то глубоко под рёбрами.

С каждой минутой я всё отчётливее понимаю, что ждёт нас после этого пира.

Я знаю, что когда свечи догорят, а вино закончится, король поднимется со своего места, возьмёт новую королеву за руку и уведёт её из этого зала в спальню.

Чтобы завершить их брак.

И где-то глубоко внутри я знаю, что он сделает с Серой в той комнате.

В той постели.

Я запускаю руку в волосы.

Провожу ладонью по лицу.

Я схожу с ума, отсчитывая последние минуты, не в силах избавиться от мерзких картин, снова и снова возникающих в голове.

Перед глазами вновь всплывает Алдрик в военном зале. То, как он унижал ту женщину, стоявшую перед ним на коленях. И мысль о том, что совсем скоро он сделает с Серой всё то же самое… Я пытаюсь прогнать эти образы. Но они снова возвращаются.

И вместе с ними где-то внизу живота вспыхивает непрошеный жар, рождая болезненную тяжесть в паху. И как бы я ни был себе отвратителен, я не могу подавить этот постыдный отклик собственного тела. Будто внутри меня разгорелся какой-то тёмный, извращённый огонь, который невозможно погасить. Эти мучительные мысли словно живое существо, раздирающее когтями грудную клетку изнутри.

Я стою на краю зала и смотрю, как свечи одна за другой догорают. Как ночь утекает сквозь пальцы, точно песок.

Боги…

Как мне это остановить?

Все семь грёбаных кругов преисподней…

Я дал ей слово. Поклялся ей…

И всё же…

Я вижу, как ладонь Алдрика медленно скользит выше по её бедру под столом. Вижу, как он наклоняется к её уху. Вижу, как задерживает поцелуй у её виска. Как его пальцы впиваются ей в ногу. По-хозяйски. По-собственнически. Так мужчина касается того, что уже считает своим.

И клятва, которую я дал ей в библиотеке, вновь поднимается из глубины памяти, отдавая во рту привкусом пепла.

«Если Алдрик возьмёт тебя силой, не существует такой силы ни в одном из миров, которая сможет меня остановить».

Какая разница — силой или по закону, который считает это его правом?

Она стерпит это. Так же, как терпит всё остальное. Молча. Неподвижно.

А я буду сидеть в своих покоях, всего в двух коридорах отсюда, сходя с ума от осознания…

Свечи на столах наконец гаснут. Вместе с ними заканчивается и моё терпение.