Я знал. То есть догадался — в ту же секунду, и в ту же секунду понял, что вот теперь начинаются настоящие неприятности.

— В десяток «Ж».

— В десяток «Ж», — повторил князь с непередаваемой интонацией: так произносят диагноз. — В «Ясли». Наследник рода Ланских просится в сборную солянку из приютского, купчихи, архивной барышни и главного посмешища последней жеребьёвки. К наставнику, у которого одна грань… простите, уже три, я читал сводки. К мужику. К отставному пехотному капитану сорока пяти лет.

— Заманчивое описание. Сам бы к такому не пошёл.

— Не паясничайте.

— Я не паясничаю, ваше сиятельство. Я жду вопроса. Пока что вы перечисляете факты, а факты я знаю лучше вас — я в них живу.

Пауза была длинная. Где-то за окном Лукич распекал кого-то за неметёную дорожку — голос долетал даже сюда, и от этой обыденности разговор наш сделался как-то проще.

— Вопрос, — сказал наконец князь. — Извольте. Что вы делаете с людьми, Сокольцев?

И вот это был правильный вопрос. Не «что вы такое» — это он у ворот спрашивал, для острастки. А — что я делаю с людьми.

— Ничего особенного, — сказал я. — Смотрю на них. Вижу, что они могут. Говорю им, что они могут. Потом заставляю делать, пока сами не поверят. Всё. Этому не дар нужен, этому нужно двадцать лет в окопах с чужими детьми, которых тебе дают на убой, а ты их приводишь домой живыми. Дар только ускоряет.

— И мой сын вам зачем? У вас комплект. Пятеро.

— А ваш сын мне низачем. — Я сказал это ровно, и князь второй раз за разговор дрогнул бровями. — У меня четверо кадетов, которых я доведу до выпуска. Вашего Всеволода я к себе не звал, авансов не делал, а на дуэли, замечу, он мне проиграл — и то, что после этого он писал вам письма, а не мне гадости, говорит о нём лучше, чем вся его родословная. Хотите совет? Дайте согласие.

— Что?..

— Согласие дайте. — Я встал, прошёлся; сидеть под таким взглядом было утомительно, а я после парома и так не железный. — Смотрите, что выходит. Откажете — он останется в «А», дослужит год со злобой, и злоба эта пойдёт не на пользу ни ему, ни вам. Согласитесь — попадёт ко мне, где его никто не будет звать «ваше сиятельство», где приютский Гриша бьёт точнее, а купчиха Софья считает быстрее. Либо сломается и сбежит через месяц — тогда вы будете знать цену своему наследнику по-честному. Либо выдержит — и вы получите через год не первый клинок выпуска, а человека, умеющего стоять в строю. Первых клинков у империи полно, ваше сиятельство. Строя — нет.

Князь молчал. Потом — я даже не сразу понял, что происходит, — он засмеялся. Коротко, скрипуче, как несмазанная дверь, которой редко пользуются.