Фамилию я вспомнил не сразу. Потом вспомнил: здоровый такой, из свиты Ланского, на трибуне сидел по правую руку. Сам Ланской, значит, в круг не полез — послал шестёрку. Грамотно. Проиграет Озеров — не жалко, выиграет — и дед унижен, и руки чистые.
Я перечитал записку и посидел с ней у свечи.
Расклад был поганый с обеих сторон. Откажусь — рапорт о непригодности, а с моим особым статусом любой такой рапорт — гвоздь в крышку: и мне, и, чего доброго, десятку. Соглашусь — выйду в круг, где дар в полную силу, против мальчишки с боевым аспектом и гранью, поди, четвёртой-пятой. С моей единичкой и «аспектом не определён».
Печка под рёбрами ворочалась. Ей, похоже, было интересно.
— Тебя не спросили, — сказал я ей.
Соврал. Её-то как раз завтра и спросят.
Глава 5. Круг первый
С утра меня перехватила Волохова. Просто возникла на дорожке между казармой и столовой — я уже говорил, что ходит она бесшумно? Дурная привычка. У меня от таких появлений рука сама дёргается к кобуре, которой нет.
— Записку получили, — сказала она. Не спросила.
— Быстро тут новости ходят.
— Быстрее, чем вы думаете. — Она пошла рядом, глядя перед собой. — Я запретила вам дуэли, кадет.
— Запретили. А ещё велели дожить до зимы. Эти два приказа, Марья Кирилловна, подрались между собой этой ночью. Победил второй.
Она остановилась. Я, между прочим, её имя-отчество узнал у Лукича за две папиросы — и по тому, как у неё дрогнула бровь, понял, что вложение окупилось.
— Откажетесь — Озеров подаст рапорт о непригодности, — сказала она без выражения. — Рапорт ляжет к проректору Скуратову. Скуратов ждёт любую бумагу против вас, это не секрет. Согласитесь — выйдете в круг против пятой грани. В кругу полигон не гасит силу. Там убивают, Сокольцев. Не нарочно — но каждый год.
— Всё верно. Поэтому пойду.
— Логики не вижу.
— Логика простая. — Мы дошли до развилки, я повернулся к ней. — Из двух засад выбирают ту, где можно стрелять в ответ. Против рапорта у меня оружия нет. Против мальчишки — посмотрим.
Волохова молчала. Ветер трепал ей выбившуюся из-под фуражки прядь, и она эту прядь злым движением загнала обратно.
— Секундант вам положен, — сказала она наконец. — По уставу — из своего десятка.
— Возьму Кречета. Пусть посмотрит вблизи, как деды дерутся. Ему полезно.
— Ему-то полезно… — Она уже отвернулась уходить, но напоследок глянула через плечо. Странно так глянула. — В шестом часу я дежурю у круга. По случайному совпадению. Постарайтесь не умереть до моего дежурства, кадет, — бумаг потом не оберёшься.
Это было самое тёплое, что я от неё слышал. Растём.