Делаю плавный шаг к нему.

— Можно тоже покурить? — голос звучит хрипло.

Он затягивается, медленно выпускает дым в сторону и лыбится.

— Сейчас девчонку сдадим, я тебя трахну, — роняет он буднично. — Потом дам покурить. И прикурить тоже.

Всё происходит за одну секунду.

Уширо-маваши. Моя пятка на противоходе влетает ему точно в челюсть, чуть ниже виска.

По стопе через кроссовок бьет вибрация — бить без защиты по живому черепу безумно больно, кости стопы простреливает вспышкой.

Он не успевает понять, что произошло. Его глаза стекленеют. Огромное тело шатается и валится на обочину, поднимая пыль.

Не могу дышать. Легкие горят.

Разворачиваюсь, подбегаю к Еве, хватаю её поперек живота и впрыгиваю на водительское сиденье, переталкивая ребенка через подлокотник на пассажирское место.

Ключ в замке. Педаль в пол.

Машина выкидывает из-под колес гравий.

Только бы выехать. Только бы найти людей. Выскочить на трассу, тормознуть любую встречку, забрать телефон, набрать Фариду…

Громкий хлопок сзади. Глухой металлический удар, от которого вибрирует весь кузов. Живот сводит ледяной судорогой.

Выстрел. В багажник.

У них всё-таки было оружие.

— Пригнись! В пол, Ева, ложись вниз!! — ору я дурниной.

Второй выстрел. И оглушительный хлопок лопнувшей резины. Заднее правое колесо взрывается.

Машину швыряет влево. Вжимаю педаль тормоза, пытаясь выровнять траекторию. Вижу, как на нас стремительно летит бетонный столб. Выкручиваю руль вправо до хруста в связках. Металл с жутким скрежетом вспарывает обочину, машину заносит боком, и нас с вбивает в кювет.

Реальность распадается на рваные кадры. В ушах стоит плотный гул. Не слышу ни собственных мыслей, ни того, как кричит Ева. Всё происходит на автопилоте.

Вцепляюсь в ребенка и вываливаюсь из покореженной машины.

Рывок. И я уже бегу.

Петляю, резко уходя в сторону от дороги. Мозг обрабатывает картинку с задержкой, будто просел сигнал: вот стена высокой травы, вот ветки кустов хлещут по лицу, вот снова смазанное зеленое пятно. Совершенно не чувствую веса Евы, словно она ничего не весит.

Под ногами чавкает сырая земля, и впереди блестит узкая река.

«Только бы не глубокая, Господи, только бы не с головой».

На ходу сбрасываю кроссовки, наступая на задники. Подхватываю их свободными пальцами и, крепко прижимая к себе ребенка, с разбегу влетаю в воду. Холод обжигает по пояс. Дно вязкое, скользкое, но я пру вперед.

Выбираюсь на крутой берег, цепляясь свободной рукой за корни. Бросаю кроссовки на траву, в секунду натягиваю их на мокрые ступни и снова срываюсь на бег.

Я не задыхаюсь. У меня ничего не болит. Из года в год я наматывала километры с утяжелителями на ногах, бегала кроссы с тяжеленными медболами. Кажется, бью все мировые рекорды. Очень странное чувство. Никогда такого не испытывала. Полная отключка сознания.