— Нам только за мелкую платили, — роняет он мне в ухо с ледяной скукой. — Но раз ты такая идейная — поедешь довеском. Пацаны давно свежих не мяли, живой точно не выйдешь. Дернешься — сломаю шею обеим прямо здесь.

Нас с силой швыряют на заднее сиденье. Дверь захлопывается. Тот, что держал меня, падает рядом, второй прыгает за руль и с резким визгом резины, вбивая педаль в пол, выезжает с парковки.

Ева вжимается в мои ребра. Сквозь тонкую футболку, чувствую, как сумасшедше колотится ее крошечное сердце. Сижу в ледяном ужасе, стискиваю ребенка в руках, и понимаю, что у меня нет ни единой мысли, что теперь делать.

Машина едет ровно. Никаких гонок, никаких визгов на поворотах. Водитель плавно перестраивается, сбрасывает скорость перед камерами, пунктуально включает поворотники. Мужик рядом со мной откинулся на спинку и смотрит в окно.

Никогда в жизни мне не было так страшно. До тошноты, до черных пятен перед глазами. Моя жизнь сейчас вообще не имеет значения. Я сжимаю пальцами худенькие плечи ребенка, который уткнулся мокрым лицом мне в ребра и дрожит так, что у меня вибрирует грудная клетка. Ева… Которая и так за свою крошечную жизнь натерпелась.

Едем долго. Городской пейзаж сменяется трассой, потом машина сворачивает на ухабистую дорогу. Водитель матерится сквозь зубы на кочках. Вскоре по обе стороны вырастает поселок с высоченными заборами. Машина тормозит у ворот.

Мужик, сидящий рядом со мной, тяжело выдыхает и щелкает ручкой двери:

— Короче, я пошел к заказчику. Раскидаю чё-кого, бабки заберу. Пока нал на руки не получу — девчонка сидит здесь. Головой отвечаешь.

Он хлопает дверью и скрывается за калиткой.

Мои руки трясутся нещадно. Надо что-то делать. Думай, Алис. Думай!

Водитель шумно втягивает воздух носом.

— Покурить хочу, — цедит он глухо. — При ребенке дымить не буду, не изверг. Выползай давай со мной на воздух, чтоб я тебя видел.

Он выходит. Тянусь непослушными пальцами к ручке, открываю дверь и буквально выползаю наружу, прижимая Еву к себе. Она вцепляется в мои джинсы мертвой хваткой. Растерянная, с огромными от ужаса глазами, жмется к моим ногам, прячась, как зверек.

Наклоняюсь к ней, касаясь губами макушки.

— Девочка моя, — шепчу на срыве дыхания. — Встань на ножки. Пожалуйста, солнышко. Отпусти меня на секунду.

Медленно выпрямляюсь. Ставлю Еву за свою спину.

Смотрю на курящего мужика. Очень высокий. Плечи литые, шея толстая — сто процентов железо тягает, масса огромная. Есть ли оружие?

В голове всплывает старая мысль: «Страх перед боем живет ровно до первого шага. Страх — это мысли о будущем. А в бою будущего нет, есть только рефлекс и настоящая секунда. Прими решение, и тело всё сделает само».