Лейла ласково треплет Еву по макушке и переводит взгляд на дорогу. К обочине снова бесшумно подкатывает черный танк.

— Ладно. Пора возвращаться. — бросает она.

Тетя Маша с тревогой вздыхает.

— Дочь... сделай одолжение. Не садись ты в машину к этому решале. Меня от одного его вида мороз по коже продирает.

Лейла поднимается, плавно закидывая ремешок сумки на плечо.

— Мам, — она спокойно улыбается. — Мне достаточно одного выверенного движения, чтобы человек спустил всю свою кровь за сорок секунд. Так что кто с кем сейчас рискует ехать — это еще большой вопрос. Всё, я побежала!

Тетя Маша смотрит потемневшим взглядом.

— Зря ты такая самоуверенная, дочь, — негромко произносит она. — Анатомия — это, конечно, хорошо. Но не забывай, что хирургия еще ничего не придумала от разбитого сердца. А это, поверь, такая боль, от которой можно просто не очнуться.

«В точку. Вот и я сейчас живая только потому, что Фарид, как аппарат ИВЛ, милостиво позволяет мне дышать».

Мы молча возвращаемся к еде. Ева сосредоточенно ковыряет десерт. Тишину веранды вспарывает вибрация мобильного. Тетя Маша берет трубку, слушает буквально пару секунд, и я вижу, как ее лицо теряет все краски.

— Алис… — она сбрасывает звонок. — У меня на работе ЧП. Жесткое. Мне надо лететь туда сейчас, секунда в секунду. Доберетесь до дома на такси?

Делаю ровный глоток кофе.

— Без проблем. Добьем с Евой паутину и поедем. Езжайте спокойно.

— Спасибо, девочка, спасаешь! — скомканно выдыхает она и, бросив на столе обед, пулей срывается к парковке.

Доедаем, и Ева тащит меня к огромной веревочной паутине. Из тех, кому здесь на площадке больше двенадцати — только я. Быстро подсаживаю ее под худую спину, показываю, куда ставить ногу и как грамотно переносить вес, чтобы не сорваться. Спрыгиваем на резиновую крошку и топаем к парковке.

Достаю телефон, залезаю в приложение, чтобы вызвать такси.

В паре метров от нас щелкает замок седана. Дверь распахивается. Из салона выходят двое.

Они идут к нам.

Сгребаю Еву в охапку, вжимая в себя с такой силой, что мелкая испуганно дергается и тихо вскрикивает.

Они делают еще два шага, отрезая нас от тротуара. Всё происходит в будничной тишине. Тот, что ближе, останавливается и не мигая смотрит на меня.

— Девчонку отпусти и шагни назад, — цедит он прокуренным голосом.

В ушах поднимается звон.

— Пошли вон, — хриплю я.

Палец наощупь вжимает кнопку последнего вызова на экране. Гудок. Один. Второй. Давай же...

Мужик делает неуловимый рывок. Мой телефон с хрустом вылетает на асфальт, и экран заливает чернотой под ударом тяжелого ботинка. Меня жестко сгребают за волосы на затылке, дергая на себя. Чужие пальцы впиваются в челюсть, а в висок бьет табачный выдох.