— Ммм, — Он словно смаковал каждое прикосновение к ней и бурчал в ответ на ее возражения: — Ничего, совершенно ничего, не могу с собой поделать. Меня чудовищно тянет к тебе. Не могу… — он покрыл ее лицо поцелуями, — оторваться нет мочи. Это магия…

— Юсуф…

— Ты сама призналась. Так что это не моя вина.

Он снова требовательно прильнул к ее уже опухшим губам, но вдруг отстранился и спросил:

— А это кстати правда? Или ты так сказала, только потому что обиделась и разозлилась на меня из-за письма.

Не только из-за письма. Еще из-за Амины, Талии и остальных его похождений. Но о магии она тоже не врала и понимала, что обо всем остальном, кроме живого мужа, будет неразумно молчать.

— Правда, — ответила она и тут же пожалела о своей честности.

Его лицо сделалось серьезным и начало мрачнеть.

— И ты это чувствуешь постоянно? — спросил он и в его голосе прозвучала смесь сожаления и беспокойства.

Интересно, почему его так взволновало это?

Она сперва думала, что притяжение между ними фальшивое, но вспомнив их встречу в доме Харифа, когда она почти лишилась своего дара, поняла, что это не так. Должно быть, магия лишь усиливала связь между ними. Рида не могла сказать точно. Была бы жива бабушка, она бы все объяснила. Да, в общем, это было и неважно. Сейчас ей даже нравилось любить его чуточку сильнее. Она смущенно улыбнулась, осторожно обняла, чтобы не задеть его раны, и тихо ответила:

— Это постоянно. Но я больше не считаю, что это обман, Юсуф. И это приятно.

— Даже так? — услышала она суровый голос. — И ты вообще не можешь ничего с этим сделать?

— Ничего.

Она подняла голову и озадаченно посмотрела на него. Зачем ей что-то с этим делать, даже если бы она могла? Но Юсуф выглядел таким поникшим, что она попыталась объяснить.

— Магия — часть меня. Даже если я не черпаю ее извне, она сильна и воздействует на меня. Это сродни проклятью. Но я больше не боюсь.

Он приподнялся и заглянул в ее глаза, словно искал в них более подходящий ответ. Однако в конце концов с громким вздохом откинулся на подушки.

— Тебя это так пугает?

Она все меньше понимала его реакцию.

— Пугает? — грустно рассмеялся он. — Меня это злит, милая. Разве ты не беспокоилась о моей жизни? — Рида нахмурилась. — Начни беспокоиться за других. Я не собираюсь тебя не с кем делить.

И тут она поджала губы, чтобы не расхохотаться. Как она забыла о его маленьком таланте все понимать иначе, чем она предполагала. Но так приятно было знать, насколько ему не все равно и так забавно смотреть, как он с трудом скрывал свою ревность. Он походил на большого обиженного детеныша дикого зверя, которого оставили без молока на целую зиму. Рида положила голову ему на грудь чуть ниже перевязки, поцеловала и осторожно обняла.