— Собирайся! — повелительно бросил Юсуф. — Мы уезжаем. У тебя два часа, если желаешь вымыться и переодеться.
— Куда⁈ — лишь смогла она выполнить. Посмотрела на него в надежде отыскать в глазах теплоту, что только что ощутила. Но поймала жесткий взгляд и еле уловимое колдовство рассеялось.
Перед ней стоял взбешенный, исходящий желчью и злорадством человек.
— Куда? — ухмыльнуться он. — Своего любовника побежишь предупреждать? Ему нельзя знать.
— Нет, Юсуф, — попыталась объяснить она. — Я должна знать, куда мы едем. Моя дочь…
Он оборвал ее.
— Какая же ты великолепная лгунья, Жасмин. Два часа!
— Юсуф!
Она вскочила с тахты и хотела броситься к нему. Но нога откликнулась чудовищной болью. А он вылетел в коридор и громко ударил тяжелым засовом. Рида доковыляла до дверей и в отчаянии заколотила кулаками.
— Юсуф! Ты не смеешь!
— Не пытайся взломать. Здесь все из дерева. И у дверей охрана.
— Я никуда не поеду! — прокричала она угрожающе, но он не ответил.
Она, как смогла быстро, добралась до окна, но оно также оказалось крепко заперто. На этот раз с внешней стороны.
— Отдайте свои сабли и кинжалы! — услышала она из коридора. — И что б не смели отойти от дверей ни на шаг.
«Зря старается!» — Рида тяжело упала на ворсистый ковер у окна и горько рассмеялась.
Она потеряла все в этой жизни: дом, дочь, магию и в мире не осталось ни одного человека, которому она могла бы доверять.
Глава 5
Сулейман Али Ахмеди V, султан Южной Арибо
Сулейман Али Ахмеди V восседал на высоком троне из резного дерева в тайной зале дворца Лотерции, столицы южного царства, а на густом, ворсистом ковре темно-зеленого, богатого оттенка лежал бледный слуга его младшего сына в ожидании внимания и вопросов своего владыки, но Сулейман не замечал старика. Выражение лица выдавало в нем глубокую задумчивость и озабоченность. Ровно три недели назад точно так же перед ним сидел на ковре Акиф Морено, тот еще плут и хитрец, клялся ему в вечной преданности и Сулейман до сих пор не мог решить, принять эту клятву или же довериться чутью и позволить сыну взять на себя ответственность за решение, от которого зависит будущее этой страны.
Прохиндей, Морено лишь ступил на ковер перед троном в тот день и тут же повалился на колени.
— О, величайший из владык, господин мой на вечные века, — низко кланялся и угодничал он, — не могу передать, с каким тяжелым сердцем явился я нынче пред ваши очи. Какие чудовищные разговоры достигли меня, вашего верного слугу. В какой ужас привели они меня, как огорчили мой слух. Я не смел бы открыть рот, чтобы передать досужие сплетни, но они летят по нашему чудесному царству, как огонь по деревянным перекрытиям. Не остановить злые языки, мой повелитель…