— Моя подруга останется на ночь, милый, — неожиданно произнесла Зита и потянулась долгое, напряженное молчание.
— Хорошо, — еще более неожиданно ответил Малик, но даже не обернулся от окна. — Только отведи ее в дальнюю комнату… — И, словно оправдываясь, добавил: — Это окно придется починить.
Глава 4
Дальняя комната в доме Зиты походила на полый, старый орган, на котором играл неумелый музыкант. Мебель полностью отсутствовала, лишь горела одинокая, тусклая лампа в стороне от подушек и одеял, расстеленных на ковре у стены, и каждый раз, когда в закрытые ставни громко и беспорядочно ударял и ухал ветер, подгоняемый песчаной бурей, по комнате прокатывалось долгое, зловещее эхо. Порой ветер бил с такой силой и так внезапно, что Рида вздрагивала и ежилась, суетливо прохаживаясь от одной голой стены к другой.
Ночь действительно стояла жуткая. Казалось, буря не успокоится, пока не превратит город в гигантский песчаный курган. Что ж, это послужила бы достойным окончанием сегодняшнего дня.
Рида покрутила в руках синий бархатный мешочек с нефритами — в полумраке комнаты он казался почти угольно-черным — и крепко привязала его к тесемкам нижних юбок. Мало ли утром ей придется спасаться бегством из этого дома. Но ей стоило поспать. Хотя бы попробовать. Она села на одеяла, подложила под спину подушки, закрыла глаза и уставшее тело довольно быстро взяло верх. Она почти тотчас провалилась в бессвязное, тревожное забытье.
Всюду летал песок, но только не хаотичный, подгоняемый порывами ветра. Огромные песчаные стены оживали и устремлялись к Риде со всех сторон. Внезапно они оборачивались волнами, накрывали небо капюшоном и бросались сверху вниз. Песчинки, сперва крошечные, еле различимые, вырастали на глазах, превращались в людей и тянули к Риде огромные руки, напоминающие клешни. Они хватали ее за одежду, волосы. Терзали, тащили на себя. Казалось, они разорвут ее на части. И вдруг все исчезло.
Она очутилась в полутемной зале среди множества танцующих пар и музыка заиграла такая знакомая: быстрая, но жутко тоскливая. Похожая на завывание волынки. Люди прыгали, кружились. И все время пытались показать свои разукрашенные ноги. Рида отворачивалась, отмахивалась от них, но они буквально тыкали голыми пятками ей в лицо. Круг сжимался все теснее. Ног становилось все больше. В глазах уже рябило от бесконечных пестрых рисунков. А голова ходила ходуном. Рида почувствовала, что задыхается. Она широко открыла рот, начала судорожно ловить воздух, но ей никак не удавалось вздохнуть. Она разорвала ворот платья. Схватилась за шею. Или это чужие, сильные руки схватили ее.