Глава 13
Из-за оставленной настежь двери дом промерз до инея на стенах. Рида едва вбежала в дверь, тотчас бросилась разжигать очаг и велела войнам притащить из соседних срубов чугуны, разогреть в них воду до кипятка и поставить в комнате наверху вокруг постели. Она до сих пор не верила в произошедшее и вместе с тем сердце ее радостно билось: все-таки вышло, она отыскала его, вытащила Юсуфа из заваленной и спрятанной под магическим плащом пещеры.
Однако тело ее продолжалось трястись, словно она до сих пор находилось в той горной расщелине и чужие рук настойчиво притягивали ее к себе, а она истошно отбивалась. Лишь когда услышала знакомый голос, замерла.
— Тихо-тихо. Ну, прекрати, Жасмин, слышишь?
Юсуф? Она несмело подняла голову, еще не веря. Может, ей чудилось?
В темноте с трудом различалось лицо человека, стоящего перед ней, и она подняла руку и провела по его щеке. Почувствовала под пальцами легкую щетину, а следом ощутила горячий поцелуй на своей ладони и сильные руки обняли и прижили ее к себе. Да это был он, это был Юсуф, она бы не спутала его объятья ни с чьими другими. И столько эмоций нахлынуло: радость, облегчение, счастье и вместе с тем злость и гнев. Почему он ничего не рассказал ей? Почему не поделился, что ищет эту проклятую пещеру? Ведь она могла помочь. Неужели она бы не помогла ему? Он же сам сказал, что они не враги. Упрямый, самовлюбленный истукан! Из-за нелепой гордости она чуть не потеряла его.
Рида удержалась, чтобы не отлупить Юсуфа, как следует. Легким хлопком положила ладонь ему на грудь, уткнулась лицом в сырой камзол и крепко обняла в ответ.
— Ну, ну, милая, — услышала она. — Ты неожиданно слишком эмоционально реагируешь. Не думал, что моя смерть так тебя расстроит.
А о чем он думал? Что она порадуется внезапной свободе?
Он терпеливо поглаживал и похлопывал ее по спине, успокаивая, словно это на нее напали и хотели замуровать заживо в горе.
Сколько времени они вот так стояли, обнявшись в темноте и позабыв обо всем: о людях, о заботах. Казалось, они заново обрели друг друга, и было боязно расцепить руки, словно это грозило их расставанию навеки. Но Рида знала, что она больше ни за что не отпустит его. Она так долго жила, словно слепая, не замечая очевидных вещей. Но теперь она все понимала. Она больше не мечтала о свободе. Она уже никогда не будет свободной. В ее жизни теперь было два человека, по-настоящему дорогих ей: ее дочь и этот мужчина, которого она обнимала. Она больше не сомневалась, что чувствовала, и знала, что лучше умрет сама, чем потеряет одного из ее любимых.