Он покопался в сумках и тюках, выудил оттуда пергамент, решительно мокнул кисть в чернильнице и принялся писать ответ отцу. Так будет правильно. Если уж он ей безразличен, он не может рисковать жизнями людей только ради несбыточных фантазий. Хотя каждое слово давалось ему с трудом и, даже когда он закончил, долго смотрел, не решался поставить печать. Наконец снял перстень, обмакнул в чернилах и прижал к листу. Свернул в свиток. Теперь, если он отправит это письмо, обратного пути не будет. Ему придется оставить Жасмин и связать жизнь с младшей девицей Морено. Он горько ухмыльнулся. Он даже не помнил, как она выглядит.
Глава 7
Рида
«Я принесу тебе мяса и хлеба. И горячего чая, как только вскипит вода».
Рида смотрела, как Тиролль кормит свою гнедую, и чувствовала себя под стать той кобылице. Ее тоже поймали, оседлали и теперь предлагают еду, как награду за примерное поведение. Даже аппетит пропал. Но она слишком устала и замерзла, чтобы злиться и пререкаться. Когда ужин был готов, она сунула в рот две лепешки, сделала два глотка чаю и Тиролль помог ей в темноте добраться до палатки. Тяжелые веки закрыли глаза, едва ее голова коснулась мягких, теплых шкур.
То ли непривычно долгая поездка на лошади так вымотала ее, то ли постоянные переживания о дочери, то ли этот ослепительно-белый, холодный и совершенно чуждый ей мир. Она очнулась болезненно резко. Вокруг чернота, прерывистое, несвежее дыхание обожгло шею и чужие, крепкие руки принялись заламывать и вязать ее. Она закричала, но неизвестный с чудовищной силой вдавил ее в лежанку и звук потонул в шерсти шкур. Казалось, ночное небо упало ей на спину и безжалостно придавила.
«Лежи смирно и никто не пострадает», — прохрипел на ухо бас.
Но едва рука, державшая ее, ослабила хватку, Рида принялась отбиваться.
Ее окружали не беззащитные, безоружные люди, чтобы она беспокоилась о них. И она лучше погибнет на этой заснеженной горе, чем позволит увезти себя еще дальше от Нати. Она брыкалась, кусалась, толкалась. Но с каждой минутой силы ее уходили — а напавший человек, казалось, лишь забавлялся ее попыткам вырваться. Он держал ее одной рукой, а второй продолжал закручивать веревку вокруг ног.
«Прикончи ее, Херей, и дело с концом».
И он даже был не один. А она только беспомощно колотила руками и ногами по шкурам. Что она могла противопоставить двум сильным, тренированным воинам? Без своей магии она была схожа со стеклянной вазой. Одно неосторожное движение — и она разобьется. Ее новая жизнь напоминала этот белый мир, что стал ее новым домом. Она не умела заботиться и защищать себя в нем. Как она сможет воспитывать дочь, как будет защищать ее? Страх прорезал грудь, как один из тех длинных ледяных стержней, которые, она часто видела свисали с камней у входа в пещеры. Он пронзал ее насквозь и парализующим ядом медленно растекался по телу. Нахлынули стыд, разочарование, отчаяние.