Их увели и Рида ощутила, что Амина больше не держит ее за руку, попыталась отыскать глазами Юсуфа. Но вокруг все оживленно обсуждали произошедшее, взволнованно жестикулировали и никто не был способен устоять на месте. Юсуф затерялся среди изумленных вельмож и торговцев.
Вдруг крепкие руки подхватили Риду с ковра, оттянули в сторону вместе с Аминой и потащили к выходу из зала. Тогда она случайно и поймала лицо этой женщины. Та таинственно улыбалась и в глазах ее мелькали смешливые огоньки. Не оставалось сомнений, что невероятное представление, которое только что разыгралось у всех на глазах, было непросто известно ей заранее. Она приложила усилия, чтобы оно состоялось. Ее особое участие в жизни Лиции и желание облегчить ей путешествие никак не были связаны с добротой. Амина Амурды была сравни магии самоцветов Великой Арибо — она никогда ничего не делала просто так.
Глава 18
Рида сидела на низком, мягком диванчике, утопленном в глубокую нишу, близ малого тронного зала и в ожидании, когда закончится долгий совет, прокручивала события последних часов. Дни в Кардове тянулись медленно, как солнце сползает по небосклону в середине лета. Сегодняшние утро и день пронеслись перед глазами, как песок просыпается сквозь сито.
Риду увели в комнаты, вымыли, переодели, вернули в уже другой полупустой зал, гораздо меньше первого, и на короткий миг она увидела рядом с собой Юсуфа. Хотя, скорее, не увидела, а почувствовала, что он подошел к ней. Хотела улыбнуться ему и спросить о поездке, но не успела — да и вряд ли улыбка и расспросы были уместны в их положении. Юсуф держался так отстраненно и холодно, что все больше казалось, в Гермене он узнал о ее прошлом и муже, который вовсе не умер и наверняка продолжает разыскивать их с дочерью.
Наконец их подвели к трону султану, официально представили и Рида уже готовилась к вопросам: почему вы отказались ехать в столицу и отправились в Кардову, подтверждаете ли вы, что ваш муж, Юсуф Ахмеди, не участвовал в захвате города и не вступил в сговор с изменниками, чем вы можете доказать свои слова. Она знала, что во всех случаях должна требовать личного разговора. И не соглашаться на полумеры даже под страхом смерти. Она не имела права выдавать свою работу, слишком высокую цену она заплатила за возможность ее закончить. Однако султан не спросил ни о чем, что она ожидала. Чуть наклонился к ней со своего высокого кресла, словно желая рассмотреть лучше, довольно покачал головой и добродушно улыбнулся:
— Приветствую тебя, дитя мое, в нашей семье. Твоя красота, и правда, затмевает луну, как мне говорили. Полагаю, в остальном слухи тоже не соврали. Я рад. Было бы досадно, если бы мой сын пренебрег долгом и женился тайно ради чего-то меньшего.