Глава 6
Юсуф
Утреннее солнце окрасило острие хребта Мато-Хало близ вершины Андорских гор в кроваво-оранжевый цвет, тон лезвия сабли Юсуфа, с которой все еще обильно стекали и протыкали собой толстый снежный настил крупные багряные капли. Юсуф остановился у снежного вала перед входом в палатку, набрал полный кулак снега и смыл следы недавнего сражения. Пусть Жасмин ничто не напоминает о налете этой ночью.
Он убрал саблю за пояс, кивнул двум стражам у дверей в знак того, что они свободны отдохнуть, но долго топтался у входа, глядя на кромку зари, которая росла над вершинами гор и зелеными шапками елей, плотно окаймлявших небольшую поляну, где они разбили лагерь. Еще немного и им бы всем перерезали горло этой ночью. Они бы даже не проснулись. Впервые Юсуф чувствовал себя настолько бесполезным и беспомощным: не способным защитить людей, которых взялся вести за собой. Так не могло дальше продолжаться.
Стараясь не шуметь, он откинул тяжелую дверцу палатки, сейчас переменчивой черно-багряной окраски, и вошел внутрь. Жасмин спала на лежанке из верблюжьих и козьих шкур у дальней стены, в стороне от тихо потрескивающего очага. Голова ее суетливо ворочалась на шерстяном валике, губы бессвязно шептали, на покрасневших щеках и лбу выступили капли пота. Юсуф заметил это в свете пламени еще от двери, достал из-под войлочного плаща льняной платок, подошел к лежанке и заботливо промокнул лицо. Задержал руку чуть дольше, чем требовалось, но опомнился и тут же одернул ее.
Он бы многое отдал, чтобы услышать голос Жасмин и взглянуть в ее глаза цвета малахита, но ей не стоило сейчас просыпаться. Воспоминание ее глазах, которые наконец приобрели оттенок, что он так долго мечтал вновь увидеть, заставили его усмехнуться. Он надеялся, что вместе с цветом вернется прежняя, настоящая Жасмин, робкая и смелая одновременно, с отзывчивым сердцем и стремлением к справедливости, понимающая и прощающая, женщина, которая приглянулась ему еще прошедшей весной среди барханов Арибо. но он ошибся в очередной раз.
За прошедшую неделю, что их небольшой обоз шел вверх по Андорским горам, они с Жасмин стали еще более чужими, чем за предыдущие несколько недель. Она не любила его ни с изумрудными глазами, ни с малахитовыми. И он лишь подвергал ее опасности, цепляясь за свои фантазии. Эта ночь стала тому подтверждением.
— Ты самая жестокая из женщин, что я встречал в своей жизни, — беззвучно прошептал он, едва касаясь кончиков ее черно-каштановых волос, разметавшихся по шкурам. — Ты хоть знаешь об этом? Ни одна не сравнится с тобой. — Она никак не отреагировала на его признание. Да и как она могла? Он также беззвучно рассмеялся. — Да, я знаю, что тебе все равно. — Вгляделся в ее лицо: высокий лоб, маленький, упрямый подбородок, чуть вздернутый нос, щеки, теплые и нежные на ощупь.