Он помнил, как касался их, осыпая поцелуями. Но сейчас не смел даже дотронуться рукой. Резко поднялся и бесшумно прошел по шкурам к противоположной стене, ближе к входу. Присел на тугой тюк с запасной верхней одеждой и достал из дорожной кожаной сумки сверток с печатью южного султаната. Быстро пробежался глазами по письму отца. За последние две недели он успел прочесть этот пергамент сотни раз, словно надеялся отыскать в нем новые слова или понять тайный смысл.

«Мир тебе, милость и благословение от Великого бога!» — писал ему отец.

Сын мой,

Ты вступил в брак по собственному разумению и зову сердца и я не воспрепятствовал тому, желая видеть тебя довольным и счастливым. Но до меня дошли слухи, что женщина, которая приглянулась твоему сердцу, сеет смуту в сердцах народа нашей страны, рушит репутацию семьи и заставляет тебя, мой сын, совершать поступки, которые способны омрачить твое будущее и подорвать нашу власть.

Мне прискорбно просить тебя об этом и по последнему договору нашему, где я обещал никогда не вмешиваться в твою жизнь, будь то твой брак или выбор характера занятий, я не имею на то право. К тому же вина твоей жены не доказана, хоть слухи о ней и отравляют жизнь семьи даже здесь, в столице. Потому я не повелеваю, а лишь прошу отдать предпочтение голосу разума, а не зову сердца.

Ты всегда можешь сохранить эту женщину подле себя, если оставишь этот поступок втайне от своих подданных. Ради усиления нашей власти и сохранения спокойствия внутри страны, когда к ее границам подступает сильный, неизвестный враг, я бы просил тебя расторгнуть прежний брак и заключить новый союз. Лиция Морено мне видится одной из подходящих партий для тебя в это беспокойное время. Призываю тебя со всей мудростью, которая у тебя есть, несмотря на молодость возраста, обдумать мою просьбу.

Да наставит тебя Великий бог на верное решение, мой сын, и да укрепит оно наш дом и наш трон.

Написано под печатью Сулеймана Али Ахмеди V и подкреплено его словом.

Твой отец и повелитель Южных земель.'

Юсуф свернул письмо и обессиленно потер лоб, мокрый от растаявшей морозной корки. Отцу нельзя было отказать в умении не примешивать эмоции, когда он вел переговоры, даже если на другой стороне находился его сын. Его тактический и стратегический талант сохранял цельной их огромную, такую пеструю семью и уберегал царство от лишних кровавых воин уже второе десятилетие в подряд. И все же Юсуф в очередной раз чувствовал, как на плечи ложится болезненная усталость и сонливость после прочтения наказаний отца. Особенно в эту ночь, которая не только измотала его тело, но и пошатнула уверенность в себе. Он может написать ответ, когда они доберутся до места. Отдохнут и голова его будет мыслить ясно и быстрее.