Последнее охладило ее пыл и уже два дня они останавливались только на ночевку и короткий отдых с обедом. Но Юсуф до сих пор не мог себе простить, что повелся на уговоры Амины и ослабил бдительность. Потому Жасмин так легко продолжала обманывать его. А он ничего не мог с этим поделать. Он открыл сердце для надежды и она не отпускала его, как бы он не старался от нее избавиться. Всю неделю он без конца прокручивал в мыслях свой разговор со старой приятельницей и не задумывался ни о дороге, ни о безопасности их обоза. И то и другое он полностью оставил на откуп своим людям. Он не придал значение поваленным деревьям на выходе из ущелья, отсутствию следов зверей на свежем снегу, что могло говорить о том, что рядом проходил человек и спугнул их, не подумал он и о том, почему их никто не нагнал в горах, хотя Катор, который привел неделю назад Жасмин во дворец, заверил его:

— За вашей женой приглядывали на улице, господин. Аккуратно так, со знанием дела. Юнец с лопатой для расчистки заносов вел ее квартала три. Это я точно приметил. Юнец товарищу ее передал, а сам исчез. Товарищ тоже вроде неприметный, под кузнеца смаскировался. А дальше смотрю, впереди еще трое поджидают. Я тут и понял, господин, не выйду, не пойду рядом с вашей женой, заберут ее на следующем повороте.

Почему он не придал значение этим словам? Он должен был сообразить, что не могли умелые, знающие люди отпустить их так легко из Кардовы, должны были продолжать приглядывать. Но в голове у него звучал голос Амины, теплый, ласковый, убедительный. И он не мог думать ни о чем другом.

— Юсуф, милый, когда женщина называет мужчину братом, это значит, она вовсе не воспринимает его, как мужчину, — напутствовала подруга.

Тогда он не поверил этим словам. Ухмыльнулся и шагнул глубже под тень пальмы. Стал разглядывать листву и плоды на деревьях. Тот день в Кардове выдался жарким и солнце, поднимаясь все выше, уже прожигало одежду насквозь. Да и после двух недель в пустыне хотелось прохлады, а воздух, как назло, был тяжелым и сухим. Надвигалась буря, Юсуф чувствовал это. Стоило вернуться во дворец и усесться в мягкие кресла в одной из комнат. Они получили бы куда больше свежести и отдыха. Но Амине хотелось зелени, фонтанов и фальшивого ощущения, что она не заперта в четырех стенах из-за беснующейся толпы у ворот.

— Юсуф, она не влюблена в этого человека, — Амина смело взяла его за подбородок и повернула в свою сторону. — Ты должен верить мне. Уж в чем я разбираюсь, так это в женских сердцах.

— Если б ты только видела, как она его целовала. Так с братьями не целуются.