— Даже знать не хочу. Просто ответь, неужели мы так похоже целуемся?

Он растянулся в нелепой улыбке, исподлобья поглядывая на нее, он все еще не верил, но теперь надеялся. Она рассмеялась его сомнениям. И он наконец позволил себе довольно расхохотаться.

— Так она знала?

Это бы объяснило их встречу в коридорах дома Харифа. Значит, они с Жасмин все же медленно сближаются.

— Уверена, — подтвердила его мысли Амина. — Могу тебе поклясться святой Марите, если это поможет.

— Ты же не веришь в святую Марите, Амина, — насмешливо укорил ее он. — И в Нихмаля не веришь. И в Великого бога тоже.

— Зато в них веришь ты, — сказала она. — Я могу это сделать для тебя. Или хочешь, повторим наше соприкосновение губами, чтобы ты полностью убедился.

Он остановил ее, едва она сделала вид, что тянется к нему.

— Достаточно, — фыркнул он. Она состроила обиженную мину: не настолько же все плохо. — Если твой муж нас застанет за этой шуткой, мне будет стыдно смотреть ему в глаза.

— Да это же даже не поцелуй, Юсуф. — Он с удивлением посмотрел на нее. — Неужели, дорогой, ты почувствовал страсть на моих губах? — На самом деле он даже забыл, что почувствовал. — Тогда как это прикосновение может называться поцелуем?

Он подумал, что умница Амина чудо как права и, как истинный «запущенный истукан», ходил счастливый по дворцу в тот день до самого вечера. А когда за окнами разразилась буря, явился проведать жену, которая якобы отвечала ему взаимностью, и обнаружил, что она не так-то проста и даже Амина не может ее разгадать. Жасмин снова сбежала от него. И к кому сбежала? К тому человеку, в которого не могла быть влюблена. Провела у него ночь, а наутро возвратилась, очевидно, чтобы забрать свой драгоценный камень и сбежать снова. На этот раз навсегда.

* * *

Поступок Жасмин должен был развеять чары Амины и вернуть Юсуфу осознание их настоящих ролей. Но этого не произошло. Даже когда Жасмин учинила дикий скандал, не желая уезжать из Кардовы. Спустя недели Юсуф все так же живо помнил, как она пиналась и кусалась, бросалась язвительными оскорблениями, от которых и Мерод залился бы краской. Ее с трудом удалось схватить и успокоить. И тогда выяснилось, что у нее вывихнута и распухла лодыжка и сильно порезана кинжалом рука аж в двух местах, оттого она воспалилась и к ней больно было даже прикоснуться. Должно быть, толпа долго гоняла ее по улицам, пока она не добралась до дома Мехмеда Али. Но почему она терпела и молчала о своих ранах?

Отъезд пришлось отложить почти на неделю и Хариф днями ходил хмурый и уже в открытую намекал, что жену Юсуфа следует перепрятать, пока возмущенные горожане, напуганные затянувшейся непогодой, не выломали ворота. Жасмин же продолжала угрожать и кидаться подушками, вазами и все, что попадалось ей под руки, едва Юсуф заговаривал об отъезде. Пришлось пообещать ей вернуть сапфир, чтобы она наконец позволила себя увезти. Они уходили ночью, тайком, словно Тихирийские разбойники после того, как обокрали королевский дворец. Жасмин закрутили в ковер, положили на лошадь и Юсуф лично вел коня под уздцы, пока они не поднялись высоко в горы и огни города не превратились в крошечные точки у границы пустыни. Наконец они были в безопасности. И что же Жасмин? Отблагодарила ли она его за это?