Он вытащил ее из лап смерти, с таким трудом отыскал дюжину людей, умеющих держать сабли и мечи и не испугавшихся сопровождать ведьму в горы, туда, где лежат вечные снега. Однако Жасмин уже через день рылась в его дорожной сумке, пытаясь отыскать свой камень и удрать. И лишь надменно вздернула курносый нос, когда он поймал ее за руку и потребовал ответа.

— Что ты здесь устроила?

Она не соизволила объясниться. Вырвала руку и выскочила из палатки. Чуть ли не бегом устремилась к своей пегой кобылице. И за целый день не сказала ему ни слова. Ворочала нос, едва он подъезжал ближе, словно он обидел ее, словно это он пытался ее обокрасть, а не она его.

И если бы она на том остановилась.

— Я же обещал, что отдам тебе камень, когда мы доберемся до места, Жасмин? Какого шайтана ты упрямишься? Почему ты заставляешь меня гоняться за тобой по ледяным горам? Ты нарочно? Испытываешь мое терпение? — кричал он на нее уже спустя три дня, закрывшись вместе в палатке, когда она повторила свою попытку побега. Накрошила сонливый порошок в еду его людям — где она только его раздобыла — прокралась к его постели и стащила сумку с камнем.

Его спасло, что он отказался от ужина накануне, проснулся почти сразу после ее побега, отыскал среди сугробов и вернул в лагерь. И вот она снова смела недовольно смотреть на него и возмущаться.

— Зачем ты меня везешь туда, Юсуф? — громко кричала она на него в ответ.

— А куда мне тебя деть? В любом городе тебя линчуют, едва ты войдешь через ворота. Ты хочешь умереть?

— Я сама решу, что мне делать. Отдай мне мой сапфир.

— Я же обещал. У меня уже устал язык повторять одно и то же.

— Когда ты держал свои обещания, Юсуф?

Он сжал кулаки, прорычал, сам не помнил, что точно. Развернулся и вылетел из палатки, приставив по стражнику с каждой ее стороны. И с тех пор, а прошло уже два дня, каждый снова держал молчаливую оборону.

Юсуф покачал головой и подернул замлевшие плечи. Время приближалось к обеду. А погода все так же, к его удовольствию, не изменилась, хотя Тиролль, их проводник, парень чуть старше двадцати лет, предсказывал иное. Впереди него на солнце по-прежнему ярко искрилось нетронутое белое полотно, ветер почти отсутствовал, лишь изредка позволял себе игриво поднимать с земли снежную крошку. Юсуф слышал со спины, как Жасмин мило переговаривалась с их проводником и еще тремя наемниками в одеждах горцев-охотников, которые ехали позади и по бокам от нее. Им было поручено присматривать за ней, как бы она по глупости не погнала лошадь с завязанными руками прямиком через лес и не сорвалась с ближайшего обрыва. За прошедшую неделю, Юсуф понял, что от Жасмин можно ожидать все, что угодно.