Знала ли Амина о письме? Может, своим разговором об изумруде и расплате за магию она хотела предупредить? Может, она намекала, что Рида придется воспользоваться своими способностями, чтобы вернуть любимого человека? Если так, то эта женщина не ведала, о чем говорила. Рида заставила себя втянуть побольше воздуха в грудь. Что ж, она примет свою участь с гордо поднятой головой. В конце концов, если он не будет ее мужем, она не перестанет любить его и возможно, однажды он простит ей ошибки.

— Давайте посмотрим, — сухо произнес султан после того, как обвел взглядом большой зал и знаком велел сохранять тишину. Опустил глаза и громко зачитал:

'Я, Акиф Морено, торговец из северо-западного города Кардовы… — потянулось долгое перечисление регалий человека, известного во всей Арибо, следом его клятвенные признания в верности и желание преклонить колени перед своим единственным повелителем.

Рида уже тогда заметила, что письмо сильно отличалось от того, что о нем рассказала Лиция. И вдруг увидела, как пожилой человек в золотых одеждах выбежал из длинной шеренги гостей у стены и попытался прорвать стену стражников и добраться до трона.

— Молю выслушать, всемогущий! — громко прокричал он, но султан лишь нахмурил брови и продолжил сосредоточенно читать, громко и отчетливо проговаривая слова.

Зал напряженно затаил дыхание. Рида изумленно оглянулась на Юсуфа, вновь не заметила ничего, кроме холодного взгляда. Вдруг почувствовала руку Амины в своей ладони. Подняла на нее глаза. Она что-то знала? Что-то важное? Рида поняла, что именно, когда султан прочел последние строки:

— … во всем клятвенно обещаю вам поклоняться и исполнять любой ваш приказ. Прошу вас, Арслан Ахмеди, примите мою присягу, пусть нас и разделяют тысячи мили дороги и песков?'

Султан медленно поднял глаза на старика в золотых одеждах и тот обмяк в крепких руках стражников.

— Прошу вас, всемогущий. Это происки врагов. Молю, поверьте, это подмена. Я впервые вижу этот пергамент. Там не моя подпись. Я… я никогда… никогда не посмел бы… Прошу, повелитель, — взмолился старик.

— К какому повелителю ты сейчас обращаешься, неверный? — Старик не успел ответить. — Увести! Немедля! — пророкотал султан и смял пергамент, до красна сжав огромный кулак, поставленный на подлокотник трона.

— Прошу вас, всемогущий. Позвольте объяснить, — продолжал молить Морено, но сильные руки уже схватили его и дочь и волоком потащили из зала.

Старик еще сопротивлялся, просил о снисхождении, о шансе рассказать о своей якобы хитрой уловке. Но его уже не слушали. А его дочь не проронила ни слова, она, казалось, лишилась чувств, едва увидела перепуганное лицо отца.