Лишь однажды Амина позволила экипажу задержаться у постоялого двора для короткой прогулки. Хотя сама ни разу не поднялась с мягкого дивана. Она сделала это только ради Лиции, потому что видела, как бедную укачивает от быстрой езды и она бледнеет и зеленеет с каждым часом все сильнее. Рида тогда подумала, что все же этой женщине была свойственна доброта. Ведь даже тогда в Тахмалине она пробовала помирить их с Юсуфом, почти напрямую говорила о слепой влюбленности. Правда, потом целовалась с ним, когда считала, что никто их не видит. Но это меркло по сравнению с ее переживаниями из-за расставания с мужем. Да и кто не поддавался сиюминутным желаниям и не жалел об этом. Рида понимала это как никто другой. И все же она слишком наивно судила об этом женщине, Амина была куда сложнее и продуманнее, чем казалась на первый взгляд. Только поняла она это гораздо позже.
Они въехали в столицу поздним зимним утром, воздух был прохладным, но неспокойным и тяжелым. А от внутреннего напряжения так сжималась грудь, что становилось почти невозможно дышать. Рида надеялась смыть с лица краску и переодеть платье, чтобы предстать перед султаном в подобающем виде. Но старик Морено подготовился к приезду дочери и от ворот их сразу повели во дворец. Ни о каком переодевании не могло идти и речи. Двери тронного зала распахнулись перед ними и их почти впихнули в огромное вытянутое помещение, убранное богато и со вкусом. Рида шла к трону султана скорее изумленная, с какой скоростью развивались события, чем была ими напугана. Оглядывалась по сторонам на перешептывающихся вельмож и торговцев, судя по их одеждам. Лишь когда заметила Юсуфа, стоящего в дорожном платье в окружении стражников, осознала, что ей все же стоит начинать бояться.
Мерод так и не отправил с соколом ему послание. До конца надеялся, что сам уладит происшествие в Кардове, берег своего господина, не желал волновать раньше времени. Глупый старик, лучше бы он берег себя и позволил другим людям самим позаботиться друг о друге.
Их подвели к трону, заставили низко поклониться и усадили на ковер. Как знакомо. Вот же насмешница-судьба. Рида снова сидела перед резным, инкрустированном камнями креслом с высокой спинкой и мягкими подлокотниками. Это стало чуть ли не традицией — по приезде в новый город она оказывалась представленной его правителю в самом неприглядном виде: опущенная на колени у его ног и скрывающая свою личность. Пожалуй, от этой привычки она бы предпочла избавиться одной из первой в своей новой жизни.
Мужчина на троне был уже в преклонных годах, но выглядел ухоженно и подтянуто и в его чалме красовался огромный изумруд с запеченным деревом внутри. Рида сразу узнала этот камень, вот они и встретились вновь. Ей не стоило тогда его отпускать, но сейчас было неподходящее время думать об этом. Она поджала губы и постаралась стойко выдержать долгий и внимательный взгляд султана. Он неожиданно остановился на ней, словно старательно изучая. И она постаралась успокоить себя тем, что остальных женщин он знал хорошо, а ее встретил впервые, да и вряд ли он был способен определить, что в одежде бедной горничной перед ним явилась жена его младшего сына. Важная встреча и объяснения ждали впереди. И все же волнение лишь нарастало. Не покинуло Рида, даже когда султан повернулся к Лиции и громко спросил: