Рука нападавшего замешкалась и Рида развернулась и с силой ударила его. Била без прицела, в темноту, била, лишь бы доказать, что она еще может ударить, что она не сдалась. Не ради себя, ради дочери, которая все еще ждала ее. Она верила, что Нати ее не забыла.

На удар не ответили. Вместо этого она услышала, как металл прорезал воздух. Следом короткий возглас и бесформенное пятно, еле различимое в темноте, тяжело рухнуло на пол. Чужие руки опять обхватили ее, она приготовилась к новой битве, но тут узнала человека, обнимавшего ее. Как она догадалась в такой темноте? Должно быть, почувствовала. И страх внутри нее превратился в режущую боль, словно сабля, что исполосовала ее похитителей, сейчас пронизывала ее и секла на крохотные полоски. Ей больше ничто не угрожало, она справилась, он ей помог — и от этого становилось еще больнее. Она больше никто в этом новом мире.

Она разревелась и уткнулась в прохладный и мокрый от снега войлок на его груди. Он пытался утешать ее, но от его слов «я рядом, ты в безопасности» становилось только хуже. А потом он вдруг собрался уходить — и ее охватил ужас, она вновь останется с этим чужим миром один на один. Она схватила Юсуфа за полы плаща и принялась умолять, не покидать ее. Он что-то говорил, но она лишь понимала, что он не прислушается к ней, он оставит ее. Она почувствовала холодную, шершавую рукоять кинжала в своей ладони, а следом осознала, что рядом больше никого нет — лишь она, кинжал и темнота. Темнота обхватывала ее, нависала над головой и злорадно смеялась:

«Ты больше ни на что не способна и скоро ты станешь моя».

Резкий порыв ветра и снова:

«Ты больше ни на что не способна. Они все умерли. Все до одного. Но ты все равно скоро станешь моя».

Черные руки потянулись к ней. И вдруг из темноты засмеялся женский голос:

«Не уверена, что муж согласится вернуть тебе сапфир в обмен на эти тайны. Но мне страсть, как любопытно».

И второй голос ей в ответ:

«Я влюбилась в него с первого взгляда. Других секретов я не знаю».

«Иного и быть не могло… Признайся… Это же он твой финик… Тогда о ком?… Только не говори, что у тебя есть пылкий возлюбленный?»

Рида попыталась всмотреться в темноту и разглядеть женщин, что говорили совсем рядом от нее, но увидела мужчину, сидящего на туго набитых тюках. Он казался сгорбленным, напряженным и устало водил пером по листу пергамента. Вдруг он поднялся и Рида поняла, что смотрит на него не со своей лежанки, а издалека. Он стоит в конце коридора богато дома и она вдруг узнала этого человека.

«Юсуф!»

Рида очнулась с глубоким вдохом и так резко, что ей показалось, черный потолок палатки смотрит на нее, словно сквозь воду, и медленно удаляется, мутнеет и раскачивается все сильнее. Снова кошмар? Она закрыла глаза и неподвижная чернота окружила ее. Конечно, это всего лишь дурной сон. Но почему она так ясно слышала и чувствовала потрескивание огня, легкий привкус дыма и тепло, исходящее от очага? Нет, она не спала. И сон ее тоже не был вымыслом. Ее разум подменил его воспоминаниями. Но кто были те две женщины, что разговаривали в темноте? Рида устало провела рукой по лбу. Он был мокрый от пота. Она откинула шкуры и наконец снова открыла глаза.