Отвязывать и брать с собой лошадь Рида поостереглась: умелой наездницей она никогда не слыла, да и посчитала, что бежать через лес будет безопаснее, чем по открытым тропинкам и через поляны. Лишь сильно углубившись в лесную чащу, она осознала свою ошибку. Со всех сторон, куда ни глянь, на нее смотрели колючие деревья-великаны, подпирающие макушками седой небосклон, и всюду лежали белые, холодные кристаллы снега. Бесчисленное множество крошечных снежных пылинок. Ни солнца, ни звезд — ни единого ориентира, способного подсказать верную дорогу. Стоило дождаться темноты, но гораздо быстрее ночи Риду мог настигнуть Юсуф. Потому она продолжала идти вперед, сквозь снег и лес и постоянно поглядывала на небо, притихая у шершавых заледенелых стволов, едва до нее долетал легкий шорох или хруст веток.
Ни ночь, ни Юсуф не настигли ее первыми. Гораздо раньше она почувствовала чудовищную усталость и голод, похитившие из ее сумки две лепешки и целый кусок мяса, и заставившие признать, что она никудышная беглянка. Два из трех ее побегов закончились полным провалом. Во время первого она неудачно подцепила фальшивого мужа и потеряла дочь, а после второго лишилась магии и части воспоминаний. С чего она взяла, что на третий раз сложится иначе? Не успел наступить вечер, а она уже осталась почти без припасов и потеряла дорогу в мире, где правят чуждые ей мороз и снег. До последней недели она слышала эти слова лишь пару раз от случайно забредших в Гермен путешественников.
Рида прислонилась спиной к широкому стволу ели и закрыла глаза. Небо уже начинало темнеть, но до времени, когда звезды станут отчетливо видны, предстояло ждать еще несколько часов. Ей нужно было отдохнуть, если она собиралась идти всю ночь. Но ложиться в холодные сугробы казалось неразумным, а лазить по деревьям она не умела, даже когда была маленькой девочкой. После восемнадцати лет она года три-четыре вообще побаивалась к ним подходить. Рида усмехнулась этой глупости, вспоминая давнюю историю. Какие же по-детски смешные проблемы одолевали ее в то время.
Страхи, возмущения, обиды — все было таким пустячным, но воспринималось настолько важным, словно на кону стояла жизнь. С какой радостью она бы вернулась на десять лет назад и встретилась с этими проблемами. Она бы обняла и прижала их к груди. Все они, вместе взятые, не стоили и половины этого дремучего, заснеженного леса и полупустой сумки, единственная ценность которой состояла в том, что на дне лежал магический камень. Камень, свойствами которого Рида не знала, когда сможет воспользоваться, но от которого зависело, когда она вновь увидит свою дочь.