Беверлей тоже подметил перемены, хотя и выражался на своем врачебном наречии.

— Края спокойны, — буркнул он, выставляя шрам под свет. — Поверхность, разумеется, раздражена, чувствительность сохранится, цвет тоже. Однако худшего развития я ныне не наблюдаю.

— Переведите, — потребовала Екатерина.

Опираясь на трость, я отступил на полшага, чтобы охватить взглядом все лицо целиком.

— Это значит, ваше высочество: форма лица удержалась. Самое грубое мы обошли. Пора заканчивать со спасением и начинать работу.

Она долго смотрела на меня. Потом медленно, без прежней горячности, спросила:

— И что же вам нужно для этой работы?

— Ваше лицо, — ответил я. — Только не живое. Точное.

Беверлей покосился на меня с видом человека, который уже разгадал ход мысли, но желает выяснить, как далеко зайдет чужая наглость.

— Видимо, ему нужен слепок, — пояснил он вместо меня. — И, по правде говоря, я с ним тут согласен.

А это хорошо. Если он подтверждал мою правоту прежде, чем успевал хорошенько поворчать, значит, мысль и впрямь стоящая.

На столе уже ждал утренний задел: лист грубого полотна, небольшой деревянный лоток, чаша с просеянным гипсом, кувшин теплой воды, ложка, мисочка с жирной основой и два мягких полотенца. О фабричной аккуратности тут мечтать не приходилось. Гипс я выбирал обычный, хороший, сухой, без намека на сырость, а потом еще и просеивал через тонкое сито. По моему приказу его дополнительно растерли пестиком для пущего послушания материала. Живая кожа не простит небрежности, которая на мраморе сошла бы за пустяк.

— Предупреждаю сразу, — сказал я, — удовольствие сомнительное. Лицо придется смазать, волосы убрать. Сначала я наложу первый жидкий слой, чтобы взялся рельеф, после него второй, гуще, и укреплю сверху полотном. Иначе форма треснет при снятии. Дышать сможете носом, ноздри я оставлю свободными. Говорить не советую. И дергаться — тоже.

— Вы умеете обнадежить, — отозвалась Екатерина.

— Мой скрытый талант. Я просто редко даю ему волю.

Она села в кресло с высокой спинкой. Укладывать ее я не захотел: лежа человек слишком легко дает голове уйти в сторону, а мне нужна была ось, ровная посадка, спокойная шея. Сидячее положение с опорой казалось вернее. Аннушка без слов принесла еще одну подушку, подложила ее под затылок хозяйки и отошла к правому плечу Екатерины.

Жирную основу я растопил чуть раньше на теплой плитке. В ней не было ничего чудодейственного: мягкий очищенный жир, немного воска, капля масла, чтобы не воняло бойней. Задача состава проста — защитить кожу, брови и линию волос, в которые гипс иначе вцепится с варварской охотой. Естественно шрамы прикрыли чистыми бинтами, чтобы не было контакта с гипсовой основой напрямую.