Аннушка отвернулась к окну, деликатно поправляя занавес. Видимо, скрывала улыбку. Умная девочка. Когда я отставил ложку, она снова подошла к столу.
— Теперь можно?
— Теперь можно.
Она собрала посуду уже совсем другим движением — более уверенным и спокойным.
— Вам бы поспать, Григорий Пантелеич.
— Это уж как получится.
— Все вы так говорите, — она обернулась у двери. — Завтра велю принести раньше. Пока не остыло.
— Спасибо, Аннушка.
Она быстро вышла. Комната погрузилась в тишину.
Отряд — единственный способ успеть сделать нечто настоящее до того, как двенадцатый год раскроет над нами свою пасть.
Глава 17
Тверской дворец был наполнен особой суетой, по которой безошибочно узнаешь приезд высокого гостя: слуги начинают ступать тише, а шептаться — быстрее. Пока я утром приводил голову в порядок над медным тазом, в коридоре один лакей едва не сбил другого. Короткое шипение сквозь зубы — и оба вытянулись, ожидая инспекции. Мимо промчался камердинер, мелькнули девушки из свиты Екатерины. Воздух в доме буквально наэлектризовался.
Стук в дверь прервал меня на середине пуговицы.
— Войдите.
На пороге возникла Аннушка. По ее собранному, торжественному виду сразу возникло ощущение чего-то важного.
— Ее императорское высочество велела вам быть в малой гостиной, — объявила она. — Прибыл князь Багратион, желает осведомиться о здоровье. Говорят, разговор коснется завода и машины. Сказано, чтобы вас потом по всему дворцу не разыскивали.
Пальцы на секунду остановились у ворота. Багратион.
Это имя вкатывалось в комнату впереди человека, ведь живая легенда, удача и армейская ярость в одном флаконе. Один из тех людей, при которых офицеры непроизвольно расправляют плечи, а женщины начинают смотреть чересчур внимательно.
— Где он? — спросил я.
— Встретили у парадного крыльца.
Пока мы шли по коридору, дворец был на ушах. Лакеи двигались вдвое резвее, сохраняя при этом вид, будто такая прыть для них — норма. Управляющий вполголоса чихвостил кого-то за неровно уложенный ковер у лестницы. Один из адъютантов так стремительно вылетел из боковой двери, что за подобное рвение полковник наверняка влепил бы ему внеочередной наряд.
Багратион привозил с собой дыхание большой войны, в которой жизнь несется вскачь и кровь горячее.
Малую гостиную подготовили к приему заранее, место для разговоров «между своими»: чистота, окна во двор и строгая дворцовая опрятность, за которой стоят десятки невидимых рук. Замерев у окна, я наблюдал за дорожным экипажем. Возле него уже суетились ординарцы. Значит, князь надолго не задержится. Такие люди не гостят — они обозначают присутствие, считывают обстановку и уносятся дальше.