Он вышел в сени, и в спину ему летело сладкое, тёплое, ласковое: заходите ещё, ваше благородие, всегда рады, для победы стараемся, для отечества-матушки. Голос провожал до самой улицы и не сулил ничего доброго.

* * *

Штабс-капитан Загряжский остановился в Туле проездом, по делам приёмок, и принял Хабарова в номерах, среди раскрытых чемоданов, между двумя поездами. Был он сух, аккуратен, говорил негромко и всё больше смотрел не на собеседника, а чуть мимо, словно держал в уме ещё кого-то третьего.

— Полковник Вельяминов отписал в округ про вашу субботнюю цифру, — сказал он, не предлагая садиться. — Триста заместо тысячи. У вас, подпоручик, неделя на то, чтоб эту тысячу вернуть. О том знаете?

— Так точно. Знаю.

— И как же думаете не уронить?

— Не за неделю, господин штабс-капитан. — Хабаров выдержал его уклончивый взгляд. — За неделю можно надорвать людей и купить отсрочку. А чтоб поток шёл через меру и не падал, надо ровную сталь да закалку под счёт. Это не неделя.

Загряжский наконец посмотрел прямо. Что-то в сухом лице сдвинулось — не одобрение, скорее узнавание.

— Сталь вам ставит Брюханов, — проговорил он медленно. — И ставит, как ставит. Вы к нему нынче ходили.

— Ходил. Он напомнил, что двадцать лет при заводе, что полковники с ним за руку и что мне в полк недолго.

Загряжский слабо усмехнулся, и усмешка вышла усталая.

— Я их манеру знаю, подпоручик. Этих кузьм саввичей при каждом казённом заводе по дюжине, и все отечеству как братья, покуда отечество им платит сверх меры.

Он помолчал, прошёлся к чемодану, поправил в нём что-то и заговорил, уже не глядя, тише.

— Скажу вам одно, а вы как хотите понимайте. Есть в управлении люди, и не из последних… — Он скользнул взглядом к двери, плотно ли затворена, и никого не назвал. — Полагают, что казна не должна кормить господ подрядчиков, как кормит. Что казённый завод сам себе хозяин, а не дойная корова для брюхановых. Покуда думают негромко. Но думают. И вы, выходит, не один такой. — Он обернулся. — Запомните. Пригодится.

— Запомню.

— А мера ваша… — Загряжский качнул головой на дверь, за которой остался невидимый завод. — Вам предписано надзирать за взаимозаменяемостью на валовой приёмке. Так? А взаимозаменяемость, подпоручик, начинается не на готовых деталях. Она начинается в той стали, из которой точат коробку и затвор. Кто это поймёт — тот ваше предписание прочтёт пошире, чем полковник Вельяминов его толкует. Вот и прочтите пошире. Только тихо и по бумаге, чтоб не подкопались. Шумом тут не возьмёшь.

От номеров Хабаров шёл пешком, через мост, не торопясь, и складывал сказанное в один ряд. Загряжский не дал ему ни приказа, ни помощи. Он дал прочесть собственное предписание иначе. Взаимозаменяемость начинается в стали. Нового договора Хабаров заключать не мог, подряд отменять — тем более. Но одну опытную партию можно было провести через общие весы отдельным лотом: до результата не смешивать с валом, пробный конец отметить при источнике, а оплату оставить по прежнему порядку. Не власть над поставкой — опытный акт в рамке того, что ему уже поручено. Бумагой, тихо, чтобы после всякий шаг можно было показать.