Когда она сменила флоггер на плеть, его дыхание стало прерывистым. Первый удар пришёлся точно между лопаток — резкий, но не жестокий. Арес вскрикнул, но тут же прикусил губу, сдерживая следующий стон.

— Хорошо, — одобрила Елена, проводя ладонью по отметине. — Ты учишься принимать боль как дар.

Она привязала его к изножью кровати, используя мягкие бархатные ремни, которые не оставляли следов, но держали крепко. Затем опустилась перед ним на колени, её пальцы скользнули вниз, исследуя напряжённое тело. Арес выгнулся, пытаясь поймать её взгляд, но она намеренно избегала его — играла, дразнила, растягивала предвкушение.

— Плеть или руки? — спросила она, обводя кончиком ногтя его пупок.

— Всё, что пожелает госпожа, — его голос дрожал, но в нём не было ни тени сомнения.

Елена выбрала руки. Её ладони, холодные и уверенные, обхватили его, начав медленный, мучительный танец. Арес зарычал, впиваясь пальцами в ремни, но не смел двигаться — только подчинялся её ритму, её воле.

Когда она наконец позволила себе войти в него, используя страпон, комната наполнилась единым стоном — её и его. Движения были резкими, точными, выверенными, как удары метронома. Арес кричал, но это был крик освобождения, а не боли. Он растворялся в ней, в её власти, в этом моменте абсолютного подчинения.

После, когда они лежали, переплетённые, как два изваяния в храме страсти, Арес прижался губами к её плечу.

— Вы — воплощение совершенства, Ферис, — прошептал он, и в этих словах не было лести — только чистая, безоговорочная правда.

Елена улыбнулась, но не ответила. Она знала: слова здесь излишни. Её власть говорила за неё — в каждом движении, в каждом взгляде, в каждом стоне, вырвавшемся из его горла.

Елена ушла в ванную комнату, чтобы переодеться и принять душ. Прохладный мрамор пола приятно остужал ступни, а пар от горячей воды медленно заполнял пространство, создавая зыбкую завесу уединения. Она завернулась в мягкое полотенце, едва успев сделать шаг к зеркалу, как в дверь постучали. Звук прозвучал неожиданно громко в этой приглушённой атмосфере.

— Войдите! — крикнула она, слегка повысив голос, чтобы его было слышно сквозь шум стекающей воды.

Дверь приоткрылась, и на пороге возник Арес — совершенно голый, с каплями пота на плечах, будто он только что вышел из душа или намеренно создал этот образ. Его тело, ещё влажное от пара, блестело в мягком свете ванной комнаты, а глаза горели тем особенным огнём, который Елена хорошо знала — смесью желания и дерзкой надежды.

— Ферис, я могу принять душ? — спросил он, делая шаг вперёд, но останавливаясь в нерешительности.