Но даже не это было самое важное. Стоило мне ступить за порог, и по спине у меня побежали мурашки. Вампиры обладали необычайно острыми, почти звериными инстинктами и могли чувствовать опасность. Я был уверен, что в пределах дворца находится человек, создание, которое представляет для меня настоящую угрозу.
— Идёмте, ваше святейшество, — сказал молодой человек, который всё это время меня сопровождал. Я пришёл в себя и последовал за ним. Когда мы стали подниматься на второй этаж, я снова задумался о том, почему здесь так много людей. Судя по выкрикам, которые требовали такие-то бумаги или просили такую-то печать, это была не простая тюрьма, но своеобразная военная база.
На самом деле логично. Дворец был огромным и находился неподалёку от столицы. Из него можно было сделать замечательный офис и барак. И тюрьму. Ведь на самом деле вампиров было немного, и все они были представителями высшего сословия. Держать их в обыкновенной темнице было бессмысленно — и расточительно. Они обладали невероятной силой, а значит для них следовало подобрать подобающего тюремщика. Едва ли орден мог выделить свои силы, столь драгоценные в такие времена, для охраны дюжины пленников, когда можно просто разместить последних у себя на главной базе.
Логично?
Логично.
Вот только для меня это была серьёзная проблема. Сбежать отсюда вместе с Тали и королевой будет мягко говоря проблематично.
Мы прошли в коридор на пятом этаже, многочисленные лакированные двери с левой стороны которого сторожили охранники. Остановившись у четвертой дверцы, мой гид повернулся и сказал:
— Будьте осторожны, ваше Святейшество. Мы пустили кровь этим созданиям, и тем не менее они всё ещё обладают необычайной силой. Постарайтесь держаться от них на расстоянии.
Я кивнул.
Паладин приоткрыл дверь и пропустил меня в золочёную спальню.
Справа стояла кровать с балдахином; напротив неё находился столик и висело на стене круглое зеркальце. В другом конце помещения на кушетке сидел молодой блондин в красном камзоле с большими серебристыми пуговицами. Заметив меня, он дёрнулся и немедленно прижался к стенке.
Раздался щелчок, и дверь у меня за спиной захлопнулась.
— Я… я ничего не делал, правда, правда… — забормотал молодой человек. При этом было заметно, как сверкают его длинные заострённые клыки. В этом не было ничего удивительного. Судя по бледному цвету лица, его длительное время держали на диете и несколько раз пускали кровь. Движения его, хотя и резкие, казались вязкими. Рошель — в моей голове мелькнуло имя молодого человека, — напоминал голодного, отчаянного, но обессиленного зверя.