Хотя с этого момента я действительно немного ограничил своё влияние.
Всё же моя главная цель состояла не в том, чтобы направить человеческий народ к свету и процветанию, и даже не в том, чтобы держать его в ежовых рукавицах, выжимая силу веры, нет, — мне нужно было создать устойчивое в своей идеологической основе общество. Устойчивую форму для моей веры, моей туманности, — а для этого обитатели зелёного шарика должны были пройти через некоторые испытания. Что меня не убивает, делает меня сильнее… Если человек, или общество, совсем не знает потрясений, у него не будет столь необходимого опыта, чтобы их преодолеть.
Сперва жрицы и мистики подчинили себе город — А’Чех. Затем стали укреплять свою власть над многочисленными вассальными племенами и кланами, которые проживали на окраинах последнего. А затем появился особенно амбициозный верховный жрец, который стал расширять границы новоявленной империи.
Впервые гвардейцы города, облачённые в бронзовые маски, которые, точно пламя, сияли в лучах тропического солнца, отправились воевать за пределы родных земель. Они стали покрывать саванны и равнины отпечатками своих кожаных сандалий. Строить корабли и отправляться в плавание по великой реке, которая пересекала материк.
Иногда им встречались сильные противники, и тогда гремели страшные войны.
Иногда воины А’Чеха терпели поражения, но затем собирали новые силы и пытались ещё раз, снова и снова, проявляя если не умение, то выдержку, которую даровала истинная вера.
Мир был не очень большим, а потому всего за несколько сотен лет империя Первородного пламени (новое название А’Чеха) подчинила себе больше двух третий населённых территорий. Все остальные либо находились слишком далеко от метрополии, либо представляли собой примитивные племена, которые попросту не стоили усилий, которые следовало затратить на консолидацию империи.
89. забвение
Мои ожидания оказались оправданы, и вскоре великий жрец Первородного пламени стал, помимо всего прочего, называть себя Вечным Императором Вечного Города. Зная, чем всё это может обернуться, я временами творил чудеса — заставлял звёзды загораться красным, как угольки, и так далее, — чтобы император помнил своё место. Он помнил и на протяжении многих поколений вместе со своими наследниками смиренно приносили мне дары и жертвы.
Исторический процесс шёл своим чередом. Случались восстания, потрясения, дворцовые перевороты. На смену золотому веку приходил период упадка, из руин которого постепенно возводился новый промежуток процветания.
Некоторые королевские династии непрерывно существуют больше тысячи лет. К этому времени сама идея о том, что они могут закончиться, становится немыслимой, и вскоре восставшие уже не смеют посягаться на священный престол. Они готовы повелевать правительством, армией и так далее, но символ власти остаётся непреступным. Именно этого я пытался добиться (между делом сопрягая власть и религию) — у меня получилось.