— И ты.
— Ду… — грустно пропела дудочка и опустила голову.
— Так что да. Победа за мной. Поздравляешь? Нет? Понимаю. Мне тоже не нравится. Последняя битва должна быть грандиозной. Схватка двух равных противников. А теперь всё наоборот, и чтобы закончить, Мне нужно раздавить тебя, как беспомощную мышку, Алекс. Поставить, шлёп, кровавую точку.
Уныло всё это, ду. Такими темпами превращусь в саксофон и заиграю Джаз.
— Зачем ты её спас? — спросил я.
Дудочка промолчала.
— Когда половинка…
— Ду, мне всегда нравились имена, которые ты для нас придумал: кролик, половинка, ДУДКА… Мимо. Знаешь, а ведь у меня есть титул. Говорить не будут — неловко.
— … Когда он пытался завладеть Таней, чтобы подкосить мою душу, ты вмешался и помешал ему. Почему?
— …
— А затем просил меня, чтобы я её берёг.
— … Хитро. Пытаешься подкосить мою веру? Ничего у тебя не выйдет, Алекс, ду. Я не буду отвечать на такие вопросы без моего адвоката.
— Я тут, ду, — сказала дудка в офисном костюме, которая сидела немного дальше на заметно удлинившейся скамейке.
— … Ну ладно, уговорил. Знаешь, я тоже сентиментальный. У меня тоже была Таня… Правда, немного другая. Каждый раз воспоминания про них, про жену и сына Фантазмагорикуса, находят разные воплощения. Иногда они превращаются в одного человека. Иногда: в двух. Трёх. Тысячу… Иногда они просто преследуют нас, точно призраки.
Призраки…
Мне вспомнились многочисленные встречи с девочкой, глаза которой сияли, как буря.
— … Страшно, правда? Все мы Фантазмагорикус, а значит у каждого из нас была собственная Она. Безумный император сотню раз начинал заново, пытаясь спасти мир от серого тумана, и каждый раз сходил с ума, превращаясь в Меня, или половинку, или кролика… а затем начинал опять, снова и снова…
Свою Таню я потерял. Было грустно. Теперь же мне просто захотелось подсобить. Временно. Всё равно я потом превращу её в дудку. Забавно, правда?
— Я бы не сказал.
— Я тоже, — мрачно прохрипела дудка. — Ещё вопросы? Давай, у нас целая вечность впереди. Или нет, ду, — заметила дудка и посмотрела на мои пальцы, которые стремительно превращались в маленькие дудочки.
Я кивнул и сказал:
— Тогда последний вопрос…
— У тебя ещё есть время на три или четыре, но давай последний.
— Почему ты дудка?
95. предпоследняя
— Ду?
Дудочка удивлённо наклонила голову.
— У всех остальных были причины. Мясо хотел, чтобы весь мир познал телесное удовольствие. Безымянная хотела забвения. Половника хотел создать человеческую общность, сделать людей частью самого себя и тем самым разрушить границы между ними.
— Мне всегда нравились твои тирады, Ду, очень образно.