Я засомневался; «береги её» — снова прозвучало в моей голове. Наконец я вздохнул, последний раз посмотрел на чащу, где между берёзами стоял ребёнок… черноволосый мальчик, голубые глаза которого смотрели прямо на меня… повернулся и тяжко опустился на своё полотенце.
Последующий день прошёл совершенно непримечательно. Обед, ужин, вечером — кино. Во время сеанса Аня постоянно залипала в свой телефон, и Таня, я уверен, могла много чего сказать по этому поводу, будь она в состоянии оторваться от экрана.
Да и сам я не был особенно сосредоточенным.
Снова и снова мне вспоминался ребёнок, виденный посреди рощи.
Вдруг я понял, что он казался мне таинственно знакомым.
Я видел его и прежде… и в то же время не мог вспомнить, где. Для меня это было довольно странно. Я обладал удивительной фотографической памятью, и хотя в большинстве своём мои воспоминания были отсортированы даже хуже, чем фотографии на старом компьютере, я всё равно должен был мочь распознать уже виденный образ.
И тем не менее этот мальчик вызывал у меня только смутное ощущение узнавания и не более того. Интересно, так работает память у простых людей?
Я пытался вспомнить его весь вечер и добрую половину ночи, пока валялся на покрывалах, и наконец, сам того не замечая, заснул…
Проснувшись, я ещё некоторое время лежал неподвижно. Затем приподнялся, потянулся и уже собирался направиться к туннелю с другой стороны ящика с одеждой… как вдруг вид окружающего пространства заставил меня остановиться.
На первый взгляд я находился в своей комнате. Я всегда попадал сюда, когда погружался в дрёму, и все же теперь она переменилась, и перемена была настолько разительной, что, когда я понял, в чём она состояла, то сильно удивился, что не заметил этого сразу.
38. пропажа
Я посмотрел на окно.
Через щель посреди шторы пробивался ясный свет.
У меня появилось зловещее предчувствие. Я медленно приблизился к ней — собственный шаг при этом казался мне необычайно громким, — и подвинул штору кончиками пальцев. Поморщился. Прищурился. На улице было светло. За окном простиралась сплошная пустыня наподобие Сахары.
Я завесил штору и повернулся.
Ну ладно… Главное сейчас — это сохранять спокойствие.
Я направился к ящику с одеждой и подвинул его в сторону. За ним находилась сплошная стена. Отверстие исчезло.
Что происходит? Я снова попал в странный мир, как тот лес под фиолетовым небом?
Немного помявшись, я вышел в коридор и побрёл на кухню. Окна последней тоже выводили на пустыню, более того, одно из них было всегда приоткрыто, — и заклеено москитной сеткой, — и прямо сейчас из него задувал песчаный ветер; на подоконнике лежал неровный слой желтоватого песочка.