Наши суда продолжали своё неумолимое сближение. Следовало принять меры — хотя бы для того, чтобы избежать столкновения.
— Смените курс… и продолжайте наблюдение. Затем… попробуем с ними поговорить.
Дэвид кивнул, хотя на лице его читалось явное сомнение. Логично. До сих пор мы старались избегать странные встречи посреди моря. И при иных обстоятельствах я бы действительно приказал Тиберию и всем остальным просто миновать наши копии, однако…
Если наши суда действительно были совершенно одинаковы, нам представлялась уникальная возможность. Ведь у них тоже мог быть запас песка Лайма и сокровища…
Это было рискованно. И всё же я не был конфедератом, чтобы избегать любой опасности; золотой розе — золотые шипы.
К тому же моя копия, если только наши суждения были совершенно одинаковы, мыслила похожим образом. Мы не успели дописать собственное приглашение, как они отправили своё.
После этого оставалось только определится с местом встречи.
Можно было устроить её на лодке, но говорить в таких условиях было неудобно.
В итоге мы вспомнили давнюю традицию Лордов моря и подбросили монету. В этот раз Богиня удачи отвернулась от меня, ибо в итоге нашей встрече предстояло состояться на другом Тиберии.
Я вооружился, взял пистолет пару сокровищ, оставил Дэвиду несколько указаний, что делать пока меня не будет, и сел на лодку.
Другой Натаниэль встретил меня, стоило мне подняться на борт. Мы немедленно стали друг друга рассматривать с той бестактностью и вниманием, с которыми человек обыкновенно разглядывает собственное отражение в зеркале.
Его матросы… странно говорить такое, когда их лица были мне предельно знакомы… стояли у него за спиной и растерянно моргали.
— Проследуем в мою каюту? — спросила наконец моя копия.
— Давайте, — кивнул я.
Он дал сигнал своим матросам оставаться на месте, я сделал знак собственной команде, и вместе мы стали спускаться на среднюю палубу.
И снова мне пришлось напомнить себе, что это был другой Тиберий, и что нельзя расслабляться, — несмотря на огромное желание это сделать, вызванное пагубной привычкой.
Даже моя, «его» каюта были почти идентичны.
Другой Натаниэль прикрыл дверь, и между нами повисла тишина.
Наконец он прокашлялся и спросил:
— Лучший фильм Николаса Кейджа?..
Я нахмурился.
— Кого?
И что такое «фильм»?
Он кивнул:
— Ты знаешь, кто такой Фантазм?
— Нет, — ответил я.
Странное имя.
— Как тебя зовут? — наконец спросила моя копия.
— Натаниэль Тибериус Фердинанд!
— Я меня — Алексей, — сказал мужчина, присаживаясь за деревянный стол. — И похоже, что копия здесь — именно ты…