Он помолчал, будто подбирая слова, которые не ранили бы снова, но и не прятали бы его вины.

— Я стоял в тени и смотрел, как ты смеёшься, — тихо произнёс Скорпион, и в его голосе не было ни привычной жёсткости, ни едкой иронии, только голая, ничем не прикрытая правда. — Видел, как Алор обнимал тебя… и в ту секунду мир будто треснул пополам. Я сделал свои выводы — быстрые, злые, без шанса на сомнение. Если бы я знал, что имплант больше не действует, я бы сразу рванул к тебе… Но я не проверялся… просто не подумал об этом. Всё это время я был занят… делал то, что считал важным. А ты всё это время жила, дышала, становилась мамой… а я даже не был рядом.

Скорпион опустил взгляд, потом снова поднял его на Элю, позволяя ей увидеть в своих глазах всю эту тяжесть без оправданий, без попыток скинуть вину на обстоятельства.

— И когда я увидел вас вместе, мне показалось, что я всё потерял. И вместо того, чтобы остановиться и спросить, я бросился рушить.

Эля медленно выдохнула:

— Нельзя приходить с мечом, когда нужен просто разговор.

Скорпион прикрыл глаза, будто от этой простоты стало ещё больнее.

— Прости, — выдохнул он. — Прости за всё, что я наговорил. За то, что сделал тебе больно.

Он сделал два шага назад, и Эля невольно поджала губы, ей стало больно от этого отстранения, будто он снова собирался уйти, оставив её одну разбираться с бурей эмоций. Но в следующую секунду она увидела, как он медленно, почти с благоговейной осторожностью, вытаскивает что‑то из кармана.

Её глаза изумлённо распахнулись и в этот миг весь мир будто сжался до размера кристаллита в его ладони. В нём жил цветок, словно застывший миг вечности: нежный, хрупкий, с лепестками, отливающими то ли утренней росой, то ли звёздным светом. Он был живым, пульсировал едва уловимым ритмом, будто дышал в такт с сердцем того, кто его хранил.

— Он… живой? — прошептала Эля, не в силах оторвать взгляд. Ей казалось, что, если она моргнёт, видение исчезнет, растворится, как сон на рассвете.

— Да, — тихо ответил Скорпион. И в этом единственном слове прозвучало столько напряжения, столько надежды, столько затаённого страха, что у неё защемило в груди, а к горлу подкатил горячий комок.

И тут до неё начало доходить. Смысл подарка, его истинная глубина накрыли её волной, сметая все сомнения, все попытки держаться холодно и отстранённо. Перед ней было не просто редкое растение — это был знак, древний, почти священный для его народа. Чтобы добыть такой цветок на Кси‑Ааре, нужно было пройти через испытания, заслужить право сорвать его, доказать, что твоё сердце готово к этому дару.