* * *

Хэнк забрал меня прямо из терминала. Мы выехали на шоссе и почти сразу встали в пробку — вечерний Лос-Анджелес как всегда торчал намертво, бампер в бампер, в красном мареве стоп-сигналов до самого горизонта. Хэнк барабанил пальцами по рулю, я разглядывал чужие машины.

— Ну, как ты тут без меня? — спросил я.

— А у меня хорошие новости, Кит! — Он расплылся в редкой для него улыбке. — Был суд. По моему делу. Дали условно. Год за побои.

— Условно?

— Да! Год. Надо только раз в неделю в участок ходить, отмечаться — и всё. Никакой тюрьмы. Мировую с пострадавшими подписали. Дело закрыли. — Он покачал головой. — Аарон — бог, Кит. Просто бог. Спасибо тебе за всё. Если б не ты с твоими адвокатами — сидеть бы мне сейчас на нарах дальше.

— Да брось. — Я хлопнул его по плечу. — Я рад за тебя по-настоящему. Заслужил.

Пробка чуть тронулась и снова встала.

— А в «Ловеласе» всё нормально?

— Всё хорошо. — Хэнк пожал плечами. — Кондиционеры наконец привезли, поставили. Девочки обустраиваются на новом месте, довольны. Инцидентов, как с этими Куиннами, больше не было. — Он помолчал. — А, да. Кристи с Шерил поцапались на днях. Чуть до драки не дошло.

— Из-за чего?

— Да кто их разберёт. Бабы. Полли разнимать не стала, просто обеих оштрафовала, и всё затихло. Она это умеет.

Я усмехнулся. Полли действительно умела — долларом успокаивала вернее, чем любыми уговорами.

Мы помолчали. Потом Хэнк, глядя строго перед собой на красные огни, вдруг сказал:

— Мне Камилла нравится, Кит.

Я повернулся к нему.

— Вот как…

— Ага. — Он смутился, но продолжил. — Лёгкий у неё характер. Простой. С ней хорошо. И она расцвела вся за последнее время. Причёску новую сделала. И в карате прогресс, мы с ней занимаемся по вечерам, у неё талант. Стойка хорошая, растяжка вообще божественная.

Я слушал и понимал, к чему идёт. Пора было напомнить.

— Хэнк. Ты же помнишь, о чём мы с тобой условились?

Он вздохнул — тяжело.

— Помню. Залезу на зайку — прощаемся. Никаких отношений с девочками. — Он помолчал. — Помню, Кит.

— Вот и держи в голове. Это не из вредности. Это чтобы у нас тут не началась мыльная опера с ревностью, разбитыми сердцами и поножовщиной. Девочки — это бизнес. Тронешь одну — посыплется всё.

— А из редакции? — осторожно спросил он. — Из Ловеласа с кем-нибудь можно встречаться?

— Из редакции можно. — Я подумал. — Только тебе там не понравится.

— Почему?

— Потому что журналистки — это другая порода, Хэнк. Жёсткие все, меркантильные. Им приходится выживать в мужском мире, локтями работать. Через пару лет такой работы любая репортёрша уже с такми стальными яйцами ходит, прости господи. Командует, считает деньги, никому не верит. Тебе, с твоим характером, такая в радость не будет. Тебе нужна мягкая, домашняя.