Хэнк хмыкнул, переварил это и ничего не ответил. Но я видел, что про Камиллу он не забыл, и сделал себе мысленную пометку: за этим приглядеть. Сердцу, как известно, никаких условий не поставишь.

Пробка наконец рассосалась, мы свернули с шоссе на серпантин в холмы, и через десять минут впереди показались мои ворота. В густеющих сумерках над ними мягко светились неоновые зайцы — те самые, которых монтировали работяги в то памятное утро с Куиннами. Светились красиво, надо признать. Почти герб.

От сторожки к машине, широко улыбаясь, шагал Гвидо. Я опустил стекло.

— С приездом, Кит! — Он наклонился к окну, и улыбка у него была до ушей. Пожали руки. — Всё сделали! С Бонанно вопрос решён, по-родственному, через капо. Деньги отдадут как миленькие, я с самим главой семьи договорился. Поставили сто пятьдесят тысяч в разных конторах!

Я откинулся на спинку сиденья, улыбнулся. Что ж. Если кинобоссы в термах меня не обманули — а такое срежиссировать персонально под меня невозможно — то девятнадцатого марта, когда вся Америка прилипнет к телевизорам смотреть первый в истории прямой эфир «Оскара», я стану ещё немножко богаче.

Ворота с неоновыми зайцами медленно поползли в стороны, впуская нас домой.

* * *

Стоило мне переступить порог дома, как навстречу с визгом высыпали все мои зайки разом. За 4 дня отсутствия они, кажется, успели по мне соскучиться, и теперь окружили, затормошили, защебетали наперебой.

И я невольно отметил, как они все похорошели за последнее время. Сытая, спокойная, обеспеченная жизнь шла им на пользу куда вернее любых кремов.

Камилла, про которую мне ещё в машине прожужжал уши Хэнк, и правда расцвела — новая короткая стрижка открыла смуглую шею, глаза горели, и держалась она как молодая хозяйка жизни. Близняшки, Шерил и Сью, специально одели одинаковые открытые маечки, юбки и стали ещё очаровательнее. Рейчел остригла чёлку, и лицо стало совсем юным и свежим, от давешнего испуга с роднёй у ворот не осталось и следа. А Кристи, платиновая блондинка, наоборот, отпустила волосы чуть длиннее, уложила их мягкой волной и смотрелась теперь дорого, как с обложки.

— Кит, ну что ты привёз⁈ Привёз⁈ — Они скакали вокруг меня, как дети у новогодней ёлки.

— А ну тихо, разбойницы. — Я засмеялся и велел Хэнку нести из машины большую сумку, который я набил на островных рынках.

Подарки я раздавал по одному, под визг и аханье. Каждой — по ожерелью из розового багамского жемчуга, мелкого, неровного, но настоящего, выловленного местными ныряльщиками. Связки ярких шёлковых платков с тропическими цветами и попугаями. Резные шкатулки из светлого кораллового дерева. Флакончики духов с ароматом франжипани и островного рома. Камилле — ещё и маленькую гитару местной работы, потому что Хэнк обмолвился, что она напевает по вечерам. Близняшкам — два одинаковых пляжных набора с соломенными шляпами размером с колесо. Кристи — шёлковый палантин цвета морской волны, под её глаза. Рейчел — томик стихов в кожаном переплёте, купленный в крошечной английской лавке у гавани, потому что ей, единственной из всех, такое было в радость.