«Кит, добро пожаловать. Расслабьтесь с дороги. До одиннадцати. — Х.» Подпись — короткая, размашистая, единственной буквой. Я снял пальто, повесил его на крючок у двери, налил себе пол-бокала кьянти, подошёл к камину и сел в кресло. Девушки принялись бродить по залу, разглядывая рыцарские доспехи на стенах. Кучеряво живет Хьюз!

* * *

Ужин был назначен на одиннадцать вечера, к десяти тридцати все собрались в главном лодже. Я переоделся в обычный костюм с галстуком, а вот зайки щеголяли, в фирменных корсетах поверх чёрных колготок, в туфлях на высоких каблуках, с уложенными волосами и аккуратной вечерней косметикой. Разумеется, были и ушки, которые девуше смущали больше, чем вываливающиеся из декольте сиськи.

Стол был уже накрыт — длинный, на семь персон, с белой скатертью, серебром, хрусталём, тремя серебряными канделябрами по центру. Причем, Браун сначала осведомился, кто из гостей будет на званном ужине. Хэнка я сразу отцепил от паровоза, ему нечего делать в такой компании. Насчет Хью задумался. Но потом тоже решил не торопить события. Пусть отоспится, отъестся. Ужин Браун обещал принести прямо в шале парням. Маленькая стереосистема в углу играла Вивальди — «Зима» из «Времён года». Тихий, ненавязчивый, абсолютно европейский фон. Запах копчёного мяса и сосны от камина. В большой каменной чаше у входа пылал огонь.

И ровно в десять сорок пять — Эд Браун у дверного проёма повернулся к окну и торжественно произнёс:

— Мистер Хьюз прибыл.

Мы все обернулись.

По заснеженному склону, спускающемуся от ельника к лоджу, в свете двух больших электрических фонарей у крыльца — нёсся всадник. Не быстрой рысью, а ровным галопом, поднимая фонтанчики снега из-под копыт. Лошадь — крупная, светло-серая, с тёмной гривой, в простой кожаной сбруе. Всадник — крепкий мужчина в чёрной утеплённой ковбойской куртке и широкополой шляпе. А за лошадью — на длинной верёвке, привязанной к задней луке седла, — на горных лыжах, в полусогнутой стойке, в чёрной парке, лыжной шапочке и тёмных очках — скользил Говард Хьюз.

Он держал верёвку обеими руками. Сильно откинувшись назад. Скорость — на глаз пятнадцать-двадцать километров в час. Лошадь шла по укатанной снежной дорожке, всадник профессионально выдерживал ритм. Хьюз за лошадью смотрелся так, как смотрятся опытные водные лыжники за катером — с той же расслабленной устойчивостью.

Сью у окна тихо ахнула. Камилла перекрестилась. Да… Красиво понтуется Хьюз, ничего не скажешь.

Лошадь дошла до площадки перед крыльцом, всадник плавно перевёл её на шаг. Хьюз отцепил верёвку от пояса, отпустил её, проехал по инерции ещё метров пятнадцать — и эффектно затормозил классическим лыжным «плугом» в полутора метрах от ступенек. Снег фонтаном взметнулся ему на ботинки.