Если приземлимся, надо обязательно написать завещание. И отписать все Китти. Тем более если у нас будет общий ребенок. «Ловелас» при ней выживет сто процентов. Февральский номер сдан, третий в подготовке, четвёртый запланирован. Тираж летит в небо, моделей нафоткали на обложку и разворот до осени включительно. Есть провокационные, вроде темнокожей Камиллы, девушки из гетто. Всегда можно нажать на газ, если продажи начнут стагнировать. А там осенью Берни подсуетится… Рекламодатели контрактованы на квартал вперёд. Журнал растет и приносит кучу денег.

Да и остальные направления бизнеса тоже взлетят. Там просто рынок будет такой, что воткни палку в землю, все прет вверх.

Поместье в Холмби-Хиллз — оформлено на «LV Corp.». Оно просто перейдёт по наследству. Без меня в нём не будет вечеринок с зайками. Просто большой пустой особняк, в котором будут жить Китти с ребенком. Скучно, но безопасно и стабильно.

«Рок-н-ролл Экспресс». Скорее всего, взлетит даже раньше и сильнее. Литл Ричард, Чак Берри…. Может, через год лейбл уже выйдет на национальный уровень.

Насчет продюсерской компании я тоже был уверен. Если в фильмах будет сниматься Мэрилин, то кинокартины ждет безусловный кассовый успех. Я был в нем уверен, даже и без Монро. Уж очень необычные жанры, передовые и отвечающие чаяниям общества.

«Хьюз Ньюс» без меня очевидно рассыплется. Без Говарда и меня банкиры не полезут в рейдерский захват или схема будет другая. Может быть, и Хёрст-младший в результате отобьется.

Додумать мне не дала Линда. Стюардесс подошла ко мне, встала рядом.

Через приоткрытую дверь кабины было видно, как приборная панель полыхает тревожным калейдоскопом багровых и зеленых огней. Говард Хьюз мертвой хваткой вцепился в штурвал, его костяшки побелели, а шея напряглась так, что казалось, жилы вот-вот лопнут. Бортмеханик лихорадочно щелкал тумблерами, перекрикивая завывание ветра за обшивкой нашего «Конвэйра».

Самолет швыряло из стороны в сторону, словно щепку в водовороте. Мы попали в самый эпицентр грозового фронта. Линда стояла чуть впереди меня, вцепившись пальцами в косяк переборки. Её плечи мелко дрожали, грудь под форменным жакетом вздымалась от частого, прерывистого дыхания. Её аккуратный ротик был испуганно приоткрыт, а в огромных, полных ужаса глазах блестели слезы, в которых отражались всполохи приборов.

— Мы погибнем? — тихо, едва различимо прошептала она, оборачиваясь ко мне. — Мы разобьемся?

В этот момент в моем теле произошло нечто совершенно иррациональное. Логика, здравый смысл, страх смерти — всё это подчистую выжгло внезапной, первобытной волной жара, ударившей в пах. Я вспомнил хроники времен Второй мировой — у смертельно раненых бойцов, исходивших кровью на руках у медсестер, часто случалась неконтролируемая эрекция. Последний, отчаянный всплеск тестостерона. Животный бунт угасающего мозга, судорожная попытка природы использовать последний шанс на продолжение рода перед лицом небытия. Столкнувшись со смертельной опасностью здесь, на высоте нескольких тысяч футов в ревущем небе, я ощутил именно этот безумный зов предков.