Клинок прошёл мимо. Его рука оказалась рядом. Я ударил по локтю, с импульсом, который доспех помог направить. Рука Ауриона дёрнулась, клинок опустился на долю секунды.

Он мог бы ударить вторым движением — в шею, коленом, плечом. Вместо этого он отступил на шаг, возвращая стойку, как будто признавал: да, попался. И продолжил по «правильной» линии.

Снова красиво. Снова предсказуемо.

Я начал сбивать его с темпа.

Подставил плечо под слабый удар, позволил клинку соскользнуть по доспеху, поймал его взгляд, будто открылся, и когда он продолжил атаковать — ударил по кисти. Клинок звякнул, чуть провернулся в его руке. Он удержал. Стиснул зубы. На миг на лице мелькнуло раздражение — не ярость, а обида человека, который привык, что мир его слушается.

Я видел шанс закончить.

Короткий рывок, серия по корпусу, добивание в шею — и всё. Реакторная энергия поднималась волной, просилась вырваться наружу. Рука уже знала движение, тело уже готовилось.

Шанс ушёл.

Не потому что не смог. Потому что не захотел.

И это решение показалось верным.

Вместо шеи — ключица. Вместо разреза — глухой удар. Доспех помог усилить, но я удержал грань, чтобы не разорвать. Аурион пошатнулся. Я не дал ему упасть — шагнул ближе и ударил ещё раз, в солнечное сплетение, коротко, почти без замаха. Воздух вышибло из него рывком.

Он попытался поднять щит. Пальцы потянулись к ремню, к узлу на запястье. Я накрыл руку своим клинком, прижал к доспеху, не режа. Второй рукой ударил в висок. Плоско. Тяжело.

Аурион устоял. Упрямый.

Я добавил третьим ударом — по затылку, ладонью в доспехе, с импульсом, который прошёл через металл, как через барабан. Его глаза на секунду потухли, и тело, наконец, перестало держать идеальную симметрию.

Он осел на колено.

Клинок выпал из пальцев и воткнулся в песок, дрогнув.

Я подхватил его под плечо и уложил на бок так, чтобы не ударился головой о плиту. Это получилось почти автоматически. Как с бойцом, которого выносят из спарринга, а не с богом, который пришёл за твоей жизнью.

Печать я поставил быстро.

Купол вырос из песка полупрозрачной сферой, плотной, как стекло, но без блеска. Он лёг поверх Ауриона, запечатал воздух, зафиксировал энергию внутри. Пленник дёрнулся, попытался подняться — и купол ответил мягким давлением, усыпляя, гася импульс в зародыше.

Сфера стабилизировалась. Я отпустил ладонь, сделал шаг назад и выдохнул.

И в этот же момент мир снова стал громким.

Давление вернулось волной, от которой звенело в ушах. Воздух вокруг потрескивал, песчинки подпрыгивали, как от невидимых разрядов. Слева по горизонту прошёл бело-синий всполох.