— Я могу повернуть назад, Юла.
— Мы всего-то проехали две трети пути, — фыркает она. Издает сдавленный стон, сбрасывает кеды и забрасывает ноги мне на колени. — Меня спасет только массаж стоп.
Вообще-то после той аварии я до сих пор с опаской отношусь к тому, что она не пристегивается, а тем более — сидит вот так, напрочь игнорируя безопасность. Особенно в последнее время, когда выглядит еще более хрупкой, нося в себе целую маленькую жизнь. Но, кажется, сейчас это единственное, что может ее успокоить, а мы все равно уже свернули с основной трассы на ведущую в сторону поселка дорогу. Едем минут десять, а до сих пор не встретили ни одной машины.
Хищно улыбнувшись жене, кладу ладонь ей на лодыжку и начинаю поглаживать, чуть надавливая под коленом и ниже — у основания стопы. Там у Юльки какая-то эрогенная зона — моментально жмурится и начинает мурлыкать, нетерпеливо толкаясь пяткой, требуя больше.
— Ты знаешь, что Аня не пригласила Малинина? — говорит Юля, когда впереди уже виднеется ярко-оранжевая крыша двухэтажного дома моих родителей.
— Да? — С Даном в последние недели почти не пересекались: я был в разъездах, а его в принципе поймать нереально, если только сам не сунет под нос свою рожу. — Она же его фанатка.
— Ну, очевидно, прошла любовь — завяли помидоры.
Малинин в моей семье — свой в доску. Моя мать считает его названым сыном, а для нее это не пустой звук. Не представляю, что случилось, потому что думать какую-то хуйню — например, что он успел подкатить яйца и к моей младшей сестре — не хочется.
Я выруливаю «Ровер» к высоким кованым воротам. На площадку перед домом, под завязку забитую тачками, мы с Юлей реагируем каждый в своем стиле: она — морща нос, я — громким хохотом. А чтобы жена не дулась, подтягиваю ее к себе за ноги, так, чтобы упала мне на грудь, и зарываюсь пальцами в пахнущие чем-то очень вкусным волосы.
— Юлька, все хорошо, — трусь своим носом об ее, поглаживаю второй рукой спину, успокаивая и расслабляя напряженный мышцы. — План помнишь? Вручаем подарки, болтаем, обедаем, а потом десерт — и валим.
Насчет «десерта» — это наш условный сигнал, что обязательную программу мы откатали, а на произвольную решили забить.
Юла кивает.
На минуту на ее лице все-таки проступает паника. Это настолько редкое явление, что в такие моменты хочется сгрести ее в охапку и реально послать все нахер. Но жена тут же берет себя в руки, выкраивает коварную улыбочку и, опустив ладонь по моему животу, скользит ниже.
— Блядь, Юлька, трахну же прям в тачке, — завожусь с пол-оборота, когда пальцы выразительно поглаживают ширинку на джинсах. Кровь ударяет в пах меньше чем за секунду. — Прикинь, если кто-то увидит.