— Спасибо, что вела в курс дела. Мы после десерта линяем, ок? Без обид?
— Юля меня уже предупредила. — Юля, в последний раз покрепче сжимает вокруг меня руки и отстраняется, бросив напоследок: — Я бы сама с удовольствием отсюда слиняла.
Я возвращаюсь к жене, приобнимаю за плечи. Руки Юли тут же обнимают меня за талию, она утыкается носом мне в подмышку и издает короткий выдох, собираясь с силами перед тем, как мы заходим в дом и через гостиную проходим на террасу, ведущую к бассейну. Здесь уже накрыт огромный стол с таким количеством закусок, что для какой-то другой нормальной семьи этого хватило бы на все застолье, но для нас — просто разогрев. Мой отец и Тимур возятся возле барбекю с мужчинами — они что-то живо обсуждают, периодически то смеясь, по азартно повышая голоса. Моя появление встречают дружным гулом, Тимур машет бутылкой пива. Чуть в стороне, в группе женщин, замечаю Соню и высокую темноволосую женщину — Лейлу, жену Тимура. В ней моя мать души не чает, потому что это единственная вторая половина из всех вторых половинок ее детей, которая одной с ней породы, татарской.
Мама сидит под навесом, в большом плетеном кресле, наблюдая за происходящим с видом человека, без которого все здесь сломается. Как всегда, в красивом платье, богатых украшениях и повязанном на голову платке — все на восточный манер, хотя отец у меня православный и никогда ничего такого от нее не просил. У них, как это принято называть, смешанный брак, который, несмотря на разные традиции и устои, крепко держится пятый десяток лет. И все же, мне часто кажется, что она сокрушается, что из всех четырех детей, хоть сколько нибудь восточные черты «поймал» только я. Мать любит говорить, что я очень сильно похож на деда, и не упускает случая попрекнуть отца тем, что отказался назвать меня Булатом в его честь.
Когда видит нас, сначала прищуривается, потому что в последнее время ее зрение резко упало, а потом улыбается и тянет ко мне руки.
— Мам, — наклоняюсь, даю себя расцеловать.
— Сынок. — Опирается на мою руку и встает. Трость, как и очки, тоже упрямо игнорирует, хотя с суставами у нее тоже не все хорошо. Разглядывает меня, гладит по волосам. — Какой ты у меня красивый, весь в деда. Тебе бы коня…
— Ага, и саблю, — смеюсь и легонько оглядываюсь назад, на стоящую за плечом Юлю.
Мать еще минуту треплет меня по голове, как маленького и наконец переводит взгляд на Юлю. Они обмениваются короткими объятиями, мою жену она тоже рассматривает, улыбается.
— А у тебя синяки под глазами, — немного журит. — Снова на работе живешь?