Хочу сказать, что у Юльки очень важный проект, что она планирует приложить свои гениальные мозги к бренду, который знают в каждой точке земного шара, но молчу. Юля такую самодеятельность не одобряет. Предпочитает говорить сама за себя, и сама решать, что, в какой форме и кому говорить. Матери она дает размытую версию о том, что просто была занята разными важными мелочами, которые накопились. Не хвастается. Меня это царапает, потому что из всех собравшихся тут женщин, моя Юла, без преувеличения, единственная, кто взобрался так высоко, а главное — самостоятельно, используя только ум, труд и упорство. Проблема в том, что для бо льшей части моей семьи все карьерные достижения женщины — это что-то вроде блажи, которая ценится в разы меньше, чем умение обустроить быть. Ну, и рожать здоровых детей, чего уж там.

— Эльвира Багировна, это вам, — Юля протягивает ей красиво перевязанную лентами коробочку. Знаю, что внутри кулон, мне понравился, а жена радовалась, что точно нашла эксклюзив. — Надеюсь, вам понравится. Агат, натуральный срез.

Мама тут же достает подарок, смотрит на кулон несколько секунд — слишком долго и почти никак не меняясь в лице. Я сую руку в карман джинсов, а второй плотнее притягиваю Юльку к своему боку. Когда-то, еще на заре наших отношений, сказал ей, что моя мать — сложный человек, с установками и взглядами на мир настолько глубокими, что проще выкорчевать столетний дуб, чем изменить то мнение о человеке, которая она вбивает себе в голову в момент первой встречи. Так она без памяти влюбилась в Лейлу, жену старшего брата, и вот так же ей не понравилась Юля. Единственный вариант того, что со всем этим делать, я Юле озвучил шесть лет назад и продолжаю настаивать на нем до сих пор — забить и предоставить мне право самому закрывать рты всей татариновской родне. В том числе — и матери, хотя это крайне редко случается у Юльки на глазах.

— Очень красиво, — нахваливает мать, но я слышу в ее голосе оттенок снисхождения. — Кажется, у Марьям такой же.

Чувствую, как под моими пальцами напрягается спина жены.

Блядство.

Мать умеет мастерски обесценить чужие старания, даже не повышая голоса. Для нее Юля всегда будет женщиной, которая ради блага и комфорта ее сына не ушла с работы, не понимает ценность большой семьи и до сих пор не научилась готовить янтыки.

К счастью, ситуацию спасает Аня — появляется очень вовремя и утаскивает Юлю в дом под предлогом, что ей нужна еще одна пара рук, чтобы распечатать целую гору подарков. Провожаю ее взглядом, отмечая — точно так же, как и шесть лет назад — и ее точеные бесконечные ноги, идеальные тонкие формы и хищные повадки. Скоро она начнет меняться — станет более плавной и мягкой. В последнее время меня качает из состояния «хочу ее выебать» в состояние «хочу спрятать от всего мира, чтобы никто не обидел». Иногда, как вот сейчас, эти переходы настолько резкие, что ощущаются, как укол адреналина в сердце. Просто охуенно.