Жду еще минуту, когда обе исчезнут из виду и снова разворачиваюсь к матери.

— Это кулон с выставки, ручная работа, — стараюсь, чтобы мой голос звучал ровно, потому что она все-таки моя мать, и отец еще в детстве тумаками вколотил в нас с братом уважение к ней. — У тети Марьям такого точно быть не может. Говорить это было не обязательно.

— Значит, обозналась, — пожимает плечами мать. Разглядывает меня снова— на этот раз цепко, прочесывая пальцами волосы на висках.

Когда отстраняюсь — качает головой.

Если сейчас снова скажет, что счастливым я не выгляжу — сгребу Юльку в охапку и свалим. Аня поймет, остальные… ну как-то переживут. Тут в получасе езды какой-то новый модный СПА в соснах, повезу жену туда.

Но мать ничего такого не говорит.

— Юля ждет ребенка, — говорю без капли стыда за то, что как минимум одном человеку сливаю эту новость заранее. Сейчас это вынужденная мера. — Я не хочу, чтобы она чувствовала себя некомфортно, потому что ты не в состоянии воздержаться от комментариев.

Новости о внуках моя мать обожает, всегда встречает их радостью и долго-долго обсуждает со всеми на свете родственниками. Для меня это все как будто из параллельной реальности, но я в принципе плохо реагирую на «татарскую» сторону ее характера. Новость же о беременности моей жены она воспринимает спокойно, легкой улыбкой. Только наклоняет мою голову и целует в лоб. Догадываюсь, что на это есть две причины. Первая — ее нелюбовь к Юльке. Вторая — новость о Юлином выкидыше два года назад каким-то образом (я, блядь, не знаю, как!) просочилась в мою семью, и естественно — виноватой сделали тоже Юльку. Мол, нечего работать, раз мужняя жена. Все это, слава богу, было высказано только мне, потому что если бы хоть что-то услышала Юля — на этом бы мое общение с родней сошло на нет. Тот факт, что моя жена продолжает работать даже с ребенком под сердцем, мать не радует.

— У тебя должен быть сын, — мать гладит меня по щеке, приговаривая, что у меня даже глаза такие же как у ее отца. — У тебя должно быть много-много сыновей. Ты у меня такой красивый.

— Пожалуйста, постарайся не говорить об этом никому еще хотя бы пару часов — мы планировали объявить за столом.

Мать качает головой, говорит, что я совсем не берегу ее нервы и отправляет к отцу.

Возле гриля меня встречают семейные похлопывания по плечам, разговоры о том, что я в моем возрасте не прилично быть без брюха и все в таком духе. Отец прячет сигарету за спину, когда смотрю на него с упреком — раз сто обещал, что завяжет.

Меня, традиционно, начинают разводить на скидки на технику — часть моей семьи так или иначе завязана на строительном бизнесе, у кого-то свои подряды, а в моем «автопарке» есть, без преувеличения, эксклюзивная техника, представленная чуть ли не в единственном экземпляре по всей стране. И очередь на некоторые расписана на год вперед.