Это куда больше походило на казнь, чем на сражение, пусть даже не равных по силам врагов. Штуцера и ружья из машин грохотали нестройным хором, проводя над поляной свинцовой гребенкой. Почти джина ящеров погибли мгновенно, а остальные разбежались в стороны.

Люди продержались немногим дольше. Фигура в паре десятков шагов впереди упала на одно колено, громыхнул выстрел, и стекло на задней стенке кабины пикапа брызнуло осколками. Кто-то из гридней выругался, зажимая пробитое пулей плечо, но его обидчик тут же получил в ответ.

Двустволка Гуся сердито рявкнула, выплевывая картечь, и фигура в островерхом капюшоне выронила штуцер и упала лицом в траву.

— Молодец, воин! — Я хлопнул парня свободной рукой по плечу. — Так их! Чтобы ни один не ушел!

— Стараемся, ваше сиятельство! — Гусь переломил ружье надвое и вытряхнул опустевшие гильзы на дно кузова. — Главное теперь не упустить.

Зубастые и чешуйчатые фланги воинства врага спешно отступали в лес, но центр я отпускать не собирался. Половина стрелков уже упокоилась в залитой оранжевым светом траве, но кое-кто еще огрызался, уходя обратно в темноту. Среди них наверняка были и Одаренные, но, к счастью, не нашлось ни одного, способного потягаться со мной в открытом бою или выставить Щит против двух дюжин стволов.

И когда Жихарь с разгона снес бампером «козлика» очередную фигуру в плаще, отступление окончательно превратилось в бегство. Ящеры напропалую ломились обратно в Тайгу, не разбирая дороги, а их ездоки больше не пытались сопротивляться и только жались к чешуйчатым шеям, стараясь не подставить спины под пули.

Внедорожник снова вырвался вперед — кому-то из ребят Сокола явна не терпелась урвать свой кусочек славы, и он выжимал из-под капота все возможное, чтобы поскорее подобраться поближе к бегущим мишеням. Те, наконец, сообразили, что машин у нас не так уж и много — и решили разделиться. Двое всадников ломанулись куда-то влево, трое сохранили курс, и один бестолково ушел направо, прихватив парочку ящеров без седел и сбруи.

Но ушел недалеко. «Козлик» сердито рявкнул мотором, прибавил ходу и с неожиданным проворством устремился следом за беглецами. Снова загрохотали штуцера с ружьями, и чешуйчатые твари одна за другой свалились в мох. Последней рухнула та, что несла седока. Рослая фигура перекатилась по земле, потеряв капюшон, ловко поднялась на ноги — но тут же снова рухнула с топором между лопаток.

Дядя высунулся из кабины так, что сам едва не вывалился на ходу, зато не промахнулся. Бросок вышел удачным: не только попал в цель, но и вогнал серповидное лезвие в плоть по самую рукоять. Влажный хруст я, кажется, услышал даже сквозь рев двигателей.После такого удара, пожалуй, не поднялся бы и упырь, а живого человека сталь и вовсе переломила надвое.