До этого дня. А сегодня все получилось чуть ли не само, с первой же попытки. Я протянул чары до Черной речки и даже смог забросить несколько узелков на тот берег, подвесив на них пару боевых заклинаний. То ли улегся энергетический шторм, до этого бушевавший в Тайге несколько дней, то ли само мое умение общаться с чарами алтаря подросло. До прадедушки Олега, который улетал за Неву на сотню с лишним километров, мне было еще далеко, однако динамика радовала.

Если так пойдет и дальше — через пару недель я сумею сплести вокруг будущей лесопилки самую настоящую магическую защиту. Достаточно надежную и мощную, чтобы остановить хоть сотню гридней со штуцерами, хоть полторы. В Гром-камень Зубовы больше не сунутся — вряд ли даже сам Николай Платонович рискнет драться в моем родовом гнезде, к тому же рискуя в любой момент получить удар в тыл от Горчакова. Но за Невой все будет иначе, и ни частокол, ни десяток хороших стрелков, засевших в блиндаже, не станут таким уж серьезным преимуществом. Не говоря уже о том, что у старика наверняка хватит сил снести магией и огневые точки в землянках, и «гнездо» на сосне.

И один на один я его не одолею. Даже с силой Стража, которая понемногу возвращалась, подпитывая первородным пламенем мой основной аспект. Через год — возможно, однако Зубов вряд ли любезно согласится подождать, пока я наберусь сил и сумею выставить дружину в сотню стволов.

Особенно после того, как я прилюдно тряс его младшего отпрыска, как нашкодившего котенка. И на дуэль меня не вызвали только потому, что слишком хорошо знали о моих физических кондициях и умении орудовать клинком. Старик наверняка пришел в бешенство, однако пока не спешил. Видимо, благоразумно рассудил, что месть — блюдо, которое стоит подавать исключительно холодным.

И уже начал его готовить.

— Чем занимаешься, князь?

Из невеселых размышлений меня вырвал знакомый голос. Неожиданно задорный и бодрый, будто его обладательница и не просидела невесть сколько под замком. Я мог только догадываться, каких усилий ей стоит вести себя прилично, изображая покорность, однако обычно Галка никоим образом не проявляла себя. Я ковырялся с чарами алтаря в абсолютной тишине, и наше общение сводилось к дежурным словам во время трапезы.

Но сегодня ей вдруг стало любопытно.

— Чем занимаюсь?.. — проворчал я. — Не твоего ума дело.

— Не сомневаюсь, князь. — Галка и не подумала обижаться. Однако и молчать, похоже. не собиралась. — Но вдруг тебе захочется удовлетворить мое любопытство. Не так уж весело сидеть в подземелье целыми днями, знаешь ли. А ты не потрудился принести мне хоть какую-нибудь, хоть самую завалящую книжку.