Самая обычная девчонка — только упрямая и злющая, как миллион голодных огневолков.

За две недели с нашего… ну, допустим, знакомства я так и не сумел узнать даже имени таинственной таежной снайперши, которая едва не отправила меня к Праматери — зато насмотрелся вдоволь. И запомнил и фигуру, и лицо до малейшей черточки.

Высокая — чуть ли не моего роста, но поджарая. Выглядела она лет на двадцать пять, хоть на самом деле запросто могла быть и чуть помладше меня. То ли пленница еще не успела обрести положенные женщине формы, то ли жизнь в Тайге в принципе не располагала к изяществу, в ее внешности было что-то от подростка. Крупного и чуть нескладного, с угловатыми крепкими плечами и большими кистями рук.

Волосы густые и жесткие, как проволока, глаза — два черных уголька. Острые скулы, чуть вытянутый подбородок. Точно не красавица, с Еленой даже рядом не стояла, но не лишенная какой-то притягательности. Опасной, хищной и колючей.

Будь Тайга женщиной — пожалуй, именно так бы она и выглядела.

— Что, налюбовался, князь? — поинтересовалась пленница. И безо всякого стыда уселась, откинувшись спиной на стену сложив крест-накрест длинные ноги. — Смотри — глаза сломаешь… Нравлюсь?

Не знаю, зачем ей это было нужно, но редкий мой визит обходился без таких вот подначек. Я на них, конечно же, не реагировал, однако она упрямо продолжала. Может, просто развлекалась — или таким нехитрым образом пыталась сменить тему и избежать допроса.

— Еще как нравишься, — усмехнулся я, осторожно опуская кашу на каменный пол по ту сторону решетки. — Спать по ночам не могу.

— У-у-у… Да, дело серьезное, — пленница понимающе закивала. — Насиловать будешь?

От неожиданности я едва не закашлялся. Наши беседы и прежде не отличались последовательностью, учтивостью или глубоким содержанием, однако сегодня девчонка придумала что-то новенькое. Настолько, что я даже почувствовал что-то отдаленно похожее на смущение.

Впрочем, ненадолго.

— А что, не терпится? — улыбнулся я. — Могу гридней позвать, их у меня уже десятка три наберется. А сам, уж извини, побрезгую.

— Жаль, жаль.

Пленница весьма достоверно изобразила на лице печаль. И тут же плюхнулась на спину, скрипнув ветхими пружинами. Потом задрала ноги и уперлась в стену так, что рубашка задралась чуть ли не до низа живота.

— А я уж понадеялась, — задумчиво продолжила она. — Мужик ты красивый, князь, и ребенок бы получился, что надо. Сильный, здоровый, еще и с Даром. В самый раз бы с таким подарком отсюда удрать.

— Ну, удрать тебе в ближайшее время точно не грозит. — Я пожал плечами. — Да и не в ближайшее — тоже.