Архивариус, словно почувствовав наше напряжение, неожиданно закрыл обе папки ладонью. Он объяснил, что мы ошибаемся, если думаем, будто пришли сюда знакомиться с собственными досье. Наоборот, сегодня он не позволит открыть ни одну из них. Большинство молодых людей слишком рано начинает интересоваться тем, что о них написали другие, и слишком поздно задается вопросом, кем они действительно становятся. Архив никогда не подменяет человеку собственную жизнь набором документов. Он лишь сохраняет следы, которые эта жизнь однажды оставит.
После этих слов старик неожиданно поднялся из-за стола и подошел к одному из шкафов. Дверцы открылись почти бесшумно, однако вместо аккуратных рядов папок внутри оказалось лишь несколько отдельных томов. Все они были одинакового темно-синего цвета и не имели названий. Архивариус осторожно провел пальцами по корешкам, будто здоровался со старыми друзьями, а затем остановился возле самого верхнего. На мгновение мне показалось, что сейчас он достанет книгу, но рука замерла в нескольких сантиметрах от переплета. Старик едва заметно покачал головой и тихо произнес, что некоторые ответы становятся опаснее вопросов, если услышать их слишком рано.
Он закрыл шкаф и вновь посмотрел сначала на меня, затем на Бельского. В его взгляде впервые появилась не спокойная отстраненность архивариуса, а живой интерес человека, который много лет наблюдает за одной и той же закономерностью. Он признался, что сегодня утром получил отчет преподавателя о первом уроке Потока и сначала решил, что в документ закралась ошибка. Подобные ошибки случались редко, но случались. Однако затем поступил второй отчет, полностью подтверждавший первый, и именно после этого он понял, что обязан лично пригласить нас в Архив.
Несколько секунд в комнате стояла полная тишина. Архивариус не пытался усилить эффект паузой. Он просто ждал, позволяя нам самим почувствовать вес сказанного. Наконец старик спокойно произнес, что за последние сорок лет Академия подготовила тысячи выпускников, сотни выдающихся магов и несколько человек, чьи имена навсегда вошли в историю Империи. Но сегодняшний отчет оказался первым, который заставил Архив открыть внутренний протокол наблюдения уже в день поступления двух первокурсников. Именно поэтому он хотел услышать эту историю не от преподавателя и не из официального рапорта. Он хотел услышать ее от тех, кто оказался внутри события.
Архивариус не стал повторять вопрос преподавателя. Складывалось впечатление, что рассказ о самом уроке интересовал его значительно меньше, чем все, что произошло после него. Он внимательно посмотрел на нас, затем медленно раскрыл лежавшую перед собой папку, но так, чтобы мы не могли увидеть ни одной строки. Несколько секунд старик молча перелистывал страницы, будто сверяя услышанное с тем, что уже давно находилось в Архиве. Наконец он удовлетворенно закрыл переплет и негромко заметил, что человеческая память удивительно ненадежна, тогда как бумага редко позволяет себе фантазировать.